По строкам лавандовых книг. Часть 1

Я сижу на корточках у Прим за спиной крепко сжимая в кулаках его футболку. С каждой минутой реальность блекнет и превращается в кошмар, а подлый воздух никак не хочет идти в легкие.

– Всё в порядке Дэл. Мы в безопасности, ― приговаривает Прим, разжимая мои пальцы.

– Я знаю, ― уговариваю сама себя, ― только не бросай меня, ― хватаю его за руку.

– Не глупи. ― Он нервно гладит меня по голове и целует в лоб. ― Нам нужно добраться до угла дома вдоль улицы, слышишь? ― поднимает меня за подбородок, насильно заставляя смотреть ему в глаза. Это работает, удушье на минуту отступает. ― Иди прямо за мной и не давай волю страху. Только не сейчас. Хорошо?

– Хорошо, ― соглашаюсь я.

Прим крепко целует меня в макушку, это действует как успокоительное. Звуки выстрелов отчетливо слышны не менее чем в квартале от нас, но мы всё равно передвигаемся перебежками. Пройти по улице практически невозможно, под ногами осколки выбитых стекол, обломки стен, части разбитой утвари и мебели. Тела людей окрасили асфальт алыми красками.

Лукас и Вериния идут впереди, я самая крайняя. Мне хочется броситься к каждому лежащему на земле. Вдруг кто-то жив, и я могу помочь? Внимательно изучаю глазами улицу, не двигается ли кто-то. Громкий взрыв, похожий на заряд града оглушает взрывной волной. Я бегу, но на долю секунды страх выбивает почву из-под ног. Спотыкаюсь об что-то небольшое и с размахом падаю, прочесывая полметра асфальта ладонями.

Ещё один взрыв. Накрываю голову руками. Он далеко, но раскат волны с отдачей закладывает уши и заставляет сердце сжаться до размера горошины. Осматриваюсь по сторонам. Первое, что бросается в глаза – маленький плюшевый зайчик. Он когда-то был розовый, но сейчас его лапки и уши стали бурыми. Сильно счесанные колени не дают мне подняться, но нужно идти дальше, нельзя тут оставаться. Оборачиваюсь назад, посмотреть через что я перецепилась и вижу маленькое тельце. Девочка не старше моей Мэл лежит на земле лицом вниз. Её пухленькие ручки и платьице в крови. Вокруг меня всё будто помутнело: звуки слились в неразборчивый шум, а чувства в путаный комок.

– Нет, нет, нет… ― бросаюсь к малышке, она не шевелится.

Я стою на коленях, осколки врезаются мне в раны. Пытаюсь понять дышит ли она, но шум стрельбы мешает, ничего не могу разобрать. Она не может быть мертвой, она же такая малышка. Вся грудь и личико окровавлены. Бегло ощупываю руками маленькое тельце в пытках найти рану, но под пальцами один за другим осколки стекла режут мне руки огромными остриями.

– Нет! ― кричу во всё горло.

– Оставь её, Дэл!

Прим хватает меня за платье и оттягивает от тела девочки.

– Я должна ей помочь! Ей плохо! ― пытаюсь вырваться из его хватки.

– Она мертва! Ты ей уже ничем не поможешь, но зато поможешь нам, если пойдешь быстрее вперед!

Прим тащит меня за собой как котенка, зажав в кулак платье за шиворот. Мне ничего не остается, как подчиниться ему.

Лукас разбивает ногой стеклянную дверь в магазин, где ещё утром варили самый вкусный кофе на набережной. Помещение маленькое, большую часть занимает полукруглая стойка, что расположена в углу. Первой занимает безопасное место Вериния, за ней утешающий её Лукас, а мы с Прим располагаемся ближе к выходу. Лукас был прав, здесь действительно максимально безопасно, насколько это возможно. Высокая бетонная стойка не пропустит сквозь себя пули и защитит от обстрела, а её угловое расположение закрывает со всех сторон от стеклянной витрины магазина.