Меж двух мундиров. Италоязычные подданные Австро-Венгерской империи на Первой мировой войне и в русском плену

Ирредентистские ассоциации в Джулии критиковали обращение с бывшими пленными в Турине, которые после провозглашения властями «отвоеванными сынами отчизны» подвергались «преследованиям, клевете, угрозам», обвинялись в предательстве, шпионаже и австрийскости[488]. Когда префект Турина был запрошен по этому делу, он решительно отверг обвинения, подтвердив, однако, наличие сложных отношений с населением и выразив также свое личное негативное мнение об этих людях. Он признался, что жители города относились к ним с подозрением, опасаясь, что среди них скрываются «дурные люди». Многие из них стали трудиться на фабриках, но, по мнению префекта, не предоставили «доказательств чрезмерной привязанности к работе». Иногда они объявляли себя «нетрудоспособными», полагаясь на субсидии итальянского государства. Рабочие, освобожденные от призыва, опасались новичков, так как те могли заменить их на производстве, что вызвало бы мобилизацию на войну коренных туринцев. Ходили тяжелые слухи об актах саботажа…[489] Ответ префекта тем любопытнее, что по сути подтвердил многие обвинения в адрес властей относительно приема бывших пленных.

Как уточнил префект Турина, ветеранам из России разрешалось работать только на тех предприятиях, которые не были задействованы в военном производстве. В недрах Верховного командования, на самом деле, раздавалось много голосов против идеи их использования в военном секторе[490]. Это ограничение вызывало у многих бывших пленных чувство разочарования, иногда сочетавшееся с разочарованием от того, что они не могли служить своей стране на фронте. Микеле Кандутти, выросший в мадзинистской среде в Гориции, выразил свою горечь в письме, написанном в Турине в декабре 1916 г. после возвращения из плена: «Я любил Италию с тех пор, как у меня появился разум… теперь я не знаю… Я записался добровольцем на фронт: меня не хотят… даже на заводах. Я хотел бы сделать что-то для этой Италии, которая спасла нас сначала от Австрии, потом от тифа и цинги»[491].