Меж двух мундиров. Италоязычные подданные Австро-Венгерской империи на Первой мировой войне и в русском плену

Однако всё произошло иначе, и лишь горстка военных сумела уйти по стопам 4 тыс. «ирредентистов», отправившихся в Италию в предыдущем году. Главную роль в окончании отправок в Италию, несомненно, сыграла сложная внутриполитическая ситуация в России. Февральская революция со свержением царя, началом противоречивого демократического эксперимента и парализующим разделением полномочий между Временным правительством и Советами усложнила работу Итальянской военной миссии, не имевшей теперь привычных точек соприкосновений с русскими учреждениями. Баццани, главный герой и «историк» военной миссии, объяснил причину провала новых планов отправок исключительно сложной политической ситуацией в России, предоставив реконструкцию событий, которая будет бесчисленное количество раз использована в мемуарах и историографии[497]. Однако свою отрицательную роль сыграли также внутренние разногласия в итальянском правительстве, отсутствие однозначной и решительной позиции в пользу быстрой и всеобщей репатриации и, как следствие, отсутствие каких-либо обязательств по организации отправок бывших пленных.

В июне 1917 г. заместитель начальника штаба Порро сообщил премьер-министру Паоло Бозелли о приближении благоприятного сезона для транспорта из России. Он не упустил возможности перечислить политические преимущества для Италии от приема бывших пленных: она могла бы дать на отвоеванных территориях «ощутимый и несомненный знак внимательной заботы итальянского правительства об воссоединенном населении, способствуя укреплению даже среди наименее образованных классов того чувства национальной солидарности, против коего в прошлом так яростно велась антиитальянская пропаганда»[498]. Поэтому Порро призвал к новому этапу — «репатриации» всех итальянцев, независимо от их политических убеждений и даже от их воли. Это была линия, против которой Соннино уже решительно выступал в прошлом, но которая, однако, благодаря действиям военной миссии, частично уже была задействована во время отправок в конце 1916 г.

Противодействие министра иностранных дел проявилось в его негативном отношении к увеличению числа офицеров в военной миссии, запрошенному Военным министерством для более эффективного проведения операций, и, прежде всего, в его предложении отложить перевод пленных и отозвать миссию Бассиньяно в Италию[499]. Это предложение Соннино предпочел не формулировать в письменном виде, предоставив его Военному министерству только устно. Обосновывая отзыв миссии, Соннино ссылался на организационные трудности и риски перевозки (ничем не отличающиеся от 1916 г.), а также на «последствия в пользу освобождения у нас находящихся славянских пленных». Другими словами, министр опасался, что в результате новых отправок пленных в Италию правительство окажется в затруднительном положении, отказываясь от освобождения славяноязычных австрийских пленных: на них претендовала Сербия, против чего Соннино был категорически против. Так, в январе 1917 г. он решительно отверг предложение Кадорны[500]и Порро разрешить увеличить поредевший состав союзной сербской армии за счет пленных, попавших в руки Антанты[501].

Русские власти уже официально жаловались на отношение Италии к освобождению славянских пленных и на запрет вести среди них активную пропагандистскую работу ради совместной борьбы против Австрии. Но Соннино решительно отверг давление России, категорически отказавшись допустить сербский вербовочный комитет в итальянские лагеря для пленных и не признав сербское правительство как представителя в целом югославов[502].