Порок

Заиграл желваками и завел руку ей за шею, подтягивая к себе.

– Сколько тебе говорить, чтобы ты перестала трогать баб? Ульян, уже взрослая, а все неймётся. В драки суешься, – прижал к себе, разряжая обстановку и отвлекая ее.

Неуверенно хохотнула и обвила мой торс.

– Это ты их еще не видел, – грустно заметила, а я счастливо улыбнулся, понимая, насколько она права.

Да, девочка моя… Они дохлые трупы. И так будет с каждым, кто посмеет тронуть тебя.

Прикрыл глаза и зарылся носом в волосы на ее макушке.

Не соврал. Скучал. И понял это не в тот момент, когда стоял в ее комнате, а в те минуты, когда хотелось от тоски сгрызть собственный язык, наблюдая за ней издалека в течение трех лет.

Ульяна

– Денис? – раздался обескураженный голос рядом с нами.

Туманыч молниеносно от меня оторвался, с какой-то стати пряча за свою спину.

Растерянно воззрилась на него, раскрыв рот.

– Ты чего? – отклонилась от Кудрявого и посмотрела на Никиту. – Привет.

– Здравствуй, – перебросил на меня загнанный взгляд, а вскоре вернул его к своему старшему брату. – Я… думал, вы не общаетесь, – пробубнил и опустил глаза по той причине, что Денис чересчур неприязненно смотрел на него.

Никогда не понимала, почему у них такие отношения. Братья ведь. Родные. Не представляю, чтобы я обращалась так с Максом или он относился так ко мне. Хоть он и жаловался на меня, уставал, но я всегда чувствовала его любовь и поддержку.

– Ты заходил домой? – поудобнее перехватил скрипку в руках и косо бросил на Дениса обвинительный взгляд, поскольку тот снова принялся играть в молчанку.

Аккуратно дернула его за рукав, но он не придал этому значения.

– Отец… Ты знаешь за него? – все то же молчание, а я напряглась, зная, что Никита сейчас закончит свою неуверенную речь. – У него инсульт был… Может, ты зайдешь…

– А ты все музыкой занимаешься? – соизволил с брезгливостью ответить Кудрявый. – Иди работай. Бабки зарабатывай, а не транжирь, – выхватил футляр из рук Никиты и с неуёмной дурью выкинул его в палисадник.

– Что ты сделал?! – дрожащим голосом закричал его брат, срываясь на панику.

– Пошли, – схватил меня за руку, когда Никита побежал к выброшенной скрипке.

– Зачем ты так грубо? – прошептала, но он пропустил мимо ушей, отчетливо скрипя зубами. – Это твоя? – удивления не было в моем тоне, когда мы подошли к машине, которую я видела вчера.

– Моя. Садись рядом, – вновь расслабленно улыбнулся, словно и не виделся с братом, не слышал за отца.

– Ты изменился, – пальцами коснулась холодного стекла, увидев, как Денис прикуривает сигарету.

Он хмыкнул, глубоко втягивая дым табака, но промолчал.

Запрокинула голову к ясному зимнему небу, где кружила стая воронья, наводя в душе какую-то смуту.

– Ульян, поехали, – открыл дверцу машины Денис.

Ульяна… И за все время никакого долбанного прозвища «Прищепка».

– Да, да, – кивнула и напоследок повернула голову в сторону нашего подъезда, где, оказывается, застыла мать Дениса – тетя Надя, – обводя своего сына жадным истосковавшимся взглядом. – Дэн… – прошептала в тишину.