Император Павел I и Орден святого Иоанна Иерусалимского

Правда, высказанные в начале года пожелания о сближении с Францией на какое-то время остались висеть в воздухе. Вице-канцлер Н. П. Панин, имевший большое влияние на русского императора, считал, что сотрудничество возможно только с «законной» династией.

Однако события начала 1800 г. заставляют Павла по-новому отнестись к молодому французскому правителю. Именно в это время происходит разрыв отношений России с Австрией и Англией. Причиной стало возмутившее Павла поведение недавних союзников по коалиции. Только благодаря блистательному рейду А. В. Суворова и помощи русских штыков Австрия получила обратно Италию, но тут же, испугавшись присутствия прославленного русского полководца, вынудила его следовать в Швейцарию. Необдуманные распоряжения австрийского правительства повлекли за собой поражение корпуса генерала А. М. Римского-Корсакова, после чего швейцарский поход оказался бессмысленным. Чашу терпения переполнило оскорбление русскому флагу, которое нанесли австрийцы в итальянском городе Анкона[216].

Не лучшим было и поведение Англии, обязавшейся финансировать действия коалиции. Они не только не помогли русским войскам, оказавшимся на острове Джерси после неудавшейся высадки в Голландии, но действиями своего флота наносили значительный вред торговле нейтральных держав, и в частности Дании, с которой Россия подписала декларацию о вооруженном нейтралитете.

Но Павел был разочарован своим недавним союзником еще и потому, что узнал о занятии Мальты англичанами. Это произошло 25 августа 1800 г. в нарушение всяких обещаний, которые не раз давала Англия.

Разгром Австрии, установление порядка и законности во Франции, обман Англии — все это способствует изменению позиций русского императора по отношению к Бонапарту. «Он делает дела, и с ним можно иметь дело», — говорит он о Наполеоне.

Видимо, прав был Рене Савари, один из самых близких к Наполеону людей, утверждавший, что Павел, объявивший войну анархистской власти, «не имел больше основания вести ее против правительства, провозгласившего уважение к порядку»[217].

«После длительных колебаний, — пишет Манфред, — Павел приходит к заключению, что государственные стратегические интересы России должны быть поставлены выше отвлеченных принципов легитимизма»[218].

Вероятно тогда же и у Павла I возникла идея ударить по английским колониям. Но император понимал, что сделать это в одиночку будет вряд ли возможным, здесь нужна была помощь Франции. Начинаются поиски путей сближения, которые две великие державы ищут одновременно.