В любви и боли. Противостояние. Том второй

— Умница. Послушная девочка.

Вот теперь точно не знаю, хотела бы я слышать то, что ты говоришь, убивают ли меня твои слова или прожигают парализующими вспышками мой воспаленный мозг, дополнительной стимуляцией к твоим движениям, твоим рукам, к ладони, обхватившей практически весь холмик моей левой ягодицы невыносимо мягким и нежным касанием. Я даже не успеваю понять, трогаешь ли ты меня, потому что через мгновение мою кожу накрывает гиперчувствительная ласка от твоих невесомых пальцев и подушечек ладони. Выбивает мгновенно, острейшей эротической дрожью и сладчайшим ожогом, распускающимися томными икрами нереального наслаждения с упоительной скулящей истомой во всех клеточках моей сомлевшей кожи. Я все-таки всхлипнула, вздрогнула, не удержалась, сжала половые губки и качнулась на интуитивной волне назад, на тебя.

— Бл**ь, Эллис. Я сказал НЕ-ШЕ-ВЕ-ЛИСЬ.

У меня едва не подогнулись коленки, когда твоя правая рука вжалась в мою поясницу, возвращая меня на место, а левая… возобновила свое возбуждающее скольжение буквально через пару мгновений. Я бы и сама выругалась, но лучше бы застонала, в полный голос, закрывая глаза и цепляясь со всей дури вспотевшими ладошками в нагревшийся металл шеста.

Боже, что ты делаешь… а, вернее, как? Я не понимаю, что происходит, почему меня так кроет столь безобидной лаской, всего лишь легчайшим оглаживанием твоей ладонью моей ягодицы и ноги, трением невесомой паутины или тончайших линий-рецепторов твоей кожи о мою. Плавное скольжение-любование, а меня прожигает насквозь до самых костей невозможной негой, ритмичными приливами острой пульсации в сжимающихся стенках влагалища и в сдавленных кружевом трусиков долек половых губ. Кажется, что уже и ткань не мешает стекать по складочкам вульвы и до самого клитора тягучим каплям вагинальных соков.

А вот теперь меня толкает выбивающим ударом вперед, на шест, когда твой большой палец, как бы невзначай задевает чувствительную линию между бедром и половой губой, а после и вовсе едва не вырывает сознанием из реальности.

— Боже правый, да ты промокла насквозь.

Господи, за что? И почему я не кричу во весь голос, а только задыхаюсь, почти поскуливаю, делаю все возможное, чтобы не сжать ножки и твою ладонь между ними — твои пальцы поглаживающие тонкое кружево, впившееся в возбужденные и распухшие линии-складочки, от вагинальной впадинки и вниз — к вершине стыка половых губ.

— И что же тебя так завело? Всего лишь желание кончить, или кончить на моем х*е? Маленькая, порочная сучка…

Ох, бл**ь. Теперь меня затрясло, почти скрутило, подорвало под скольжением твоих фаланг, усиливших приток крови к вульве невыносимым ласковым давлением и трением прямо через ткань, распаляя интенсивные толчки разгорающейся эйфории в клиторе и в тугих кольцах воспаленного влагалища. И как же мне хотелось это сделать, поддаться назад и… насесть на твои пальцы или хотя бы потереться о них.