В любви и боли. Противостояние. Том второй

— Не рвите его… Не рвите ожерелье, — выдохнула, буквально простонала задыхающимся шепотом.

— Оно тебе нравится? — (господи, ну за что?) — Неужели так трудно признаться хоть в чем-то, Эллис? Или принципы превыше всего?

— Да, нравится… очень нравится, — да что со мной такое? Задыхаюсь и шепчу этот бред, будто от него зависит твое дальнейшее решение и действие.

Но ведь я не хочу, чтобы ты отпускал меня.

— Видишь, Эллис, на самом деле это не так уж и страшно и не больно. Мир не рухнул и не раскололся надвое. Все на своих местах, как и ты, твой рассудок и все скрытые желания. Просто иногда… — боже мой, ты и не собирался прекращать этот кошмар. Даже убирая ладонь с моего горящего горла, продолжаешь ласковым скольжением кончиков пальцев вырисовывать немеющие узоры на моей коже глубокого декольте, погружаясь убаюкивающей патокой твоего голоса в недосягаемые глубины моего естества.

— Иногда нужно снимать завесу с собственных скрытых инстинктов и насильно задавленных эмоций. Кто знает, чего ты можешь упустить или где вдруг окажешься, если позволишь своим принципам снова взять над тобой верх.

Я даже не заметила, когда и как ты расстегнул на мне кожаный топ. Поняла (или скорей всплыла из этого дикого сумасшествия), когда твои фаланги потянули по моим плечам, предплечьям и дальше вниз по рукам его бретельки. А может я бы и этого не почувствовала, если бы не нужно было самой опустить вниз оба вжатых под ребра изгиба локтя. И когда я успела сама сжать свои ладошки в кулачки у груди, словно вцепилась ими в невидимую опору. И как мне в таком состоянии отслеживать смысл твоих слов, когда тебе хватало всего нескольких манипуляций по моему телу и сознанию, и я уже теряла рассудок в одержимом исступлении… в желании опуститься на пол на колени.

— Помнится, ты мне как-то говорила одну весьма забавную вещь… Что когда я открою свою собственную фотомастерскую и наполню ее всем необходимым реквизитом, тогда и смогу тобой… командовать… или выдвигать свои условия, — почему ты не можешь произносить эти… добивающие слова, не касаясь при этом пальцами моих обнаженных грудок и сжавшихся сосков?.. Не обжигать опаливающим шепотом корни моих волос у виска с черепной костью? Не сжимать и не скользить по чувствительной коже и обеим полушариям томным трением своих ладоней и собственной бархатной кожей. Fuck. Как я еще не сжала со всей дури бедра, не заскулила и не осела, не сползла спиной по тебе на пол?

Прекрати. Я больше не выдержу. Или убей или вые*и наконец, чем и на чем ты собирался это сделать со мной здесь. Я уже на все согласна, только сделай это. Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ.

— Тогда это звучала, как шутка… но, как видно, в каждой шутке лишь доля шутки. Да и я не привык разбрасываться обещаниями в пустую. И как видишь, даже через десять лет привожу их в исполнение, — я не знаю, что хуже, твои безжалостные слова, давно принятый и запущенный в исполнение приговор, или твои прикосновения, физическое воздействие на мое тело и разум? Неожиданное давление твоих ладоней на предплечья с последующим разворотом на сто восемьдесят градусов лицом к тебе. Новое падение срыв в твою удушающую бездну с немощным всхлипом вместо крика откровенного ужаса.