Строптивые фавориты [litres]

– У нее не осталось и следа былой красоты.

Вся красота передалась Шарлотте, которая стала любовницей де Гонди и вместе с ним заработала славу самой популярной политической пары столицы. По его воспоминаниям, «у нее были самые красивые глаза на свете и манера владеть ими, которая была восхитительна и присуща ей одной». Тем не менее любви с его стороны в этой связи было немного: он, отпрыск худородных дворян, лишь использовал родовитую девицу, чтобы через герцогиню сблизиться с фрондировавшими принцами. Позже де Гонди нередко отпускал по ее адресу высказывания, не делающие ей чести. Шарлотта, несмотря на красоту, была отнюдь не подарок – испорченная, капризная и пустая, в приступах гнева она швыряла в огонь свои юбки, чепцы и перчатки. Удерживать такое создание в состоянии относительного спокойствия было делом нелегким. В Париже с наслаждением перемывали кости дамам де Щеврёз: матери – за брак втроем, ибо она поселила де Лэга в супружеском доме и полуглухой Клод де Шеврёз как будто бы ничего не замечал; дочери – за открытую связь со священнослужителем, ибо мадам де Шеврёз не постеснялась как-то прилюдно указать ему позаботиться о том, чтобы Шарлотта не забеременела.

Буржуазия и чиновничество Парижа быстро выдохлись, так называемые парламентские волнения улеглись, народ же продолжал бурлить, и Фронду возглавили представители высшей аристократии. Собственно говоря, это было собрание чисто эгоистических интересов – получение должностей, пенсий и прочих лакомых кусков, но тут надо учитывать, что внутри аристократии имелись кланы, враждовавшие с давних времен: династия принцев Конде-Лонгвиль-Монморанси противостояла клану принцев Лотарингских, к которым через замужество принадлежала Мари. 18 января 1650 года ей удалось склонить регентшу арестовать и заключить в Венсенский замок принца де Конде, его брата принца де Конти и зятя герцога де Лонгвиль. Мари посчастливилось достичь цели: теперь она определяла ход событий. Мадам де Моттвиль, придворная дама Анны Австрийской, писала в своих мемуарах: «Она видела себя в состоянии воскресить былые желания, которые имела в начале регентства: управлять Францией».