Строптивые фавориты [litres]

Одним из видных деятелей Фронды стал коадъютор архиепископа Парижа Поль де Гонди. Священнослужителем его заставила стать семейная традиция, он не чувствовал к этому служению и тени призвания и всю молодость пытался опорочить себя проступком, который послужил бы основанием для лишения его сана. Он стал завзятым дуэлянтом, но этого оказалось недостаточно, его же карьера на церковной стезе помаленьку продвигалась. Амбиции де Гонди были велики, он замыслил обрести кардинальскую шапку и стать у кормила управления королевством – за примерами далеко ходить не приходилось. Коадьютор ловко использовал недовольство знати, буржуазии и простонародья, но для придания истинного размаха своим действиям ему требовались помощники.

Новости о противодействиях, с которыми столкнулся Мазарини, быстро достигли Испанских Нидерландов, где мадам де Шеврёз усиленно старалась разжечь настроения против кардинала, подстрекая испанцев усилить давление на Францию. Гонди также прибег к излюбленному приему французских заговорщиков, вступив в контакты с Испанией, его примеру последовали кое-какие видные царедворцы. Де Гонди послал в Брюссель одного из своих друзей, Жоффруа де Лэга, барона дю Плесси-Патэ, бывшего капитана гвардии, с заданием вовлечь Мари в заговор Фронды.

Де Лэгу стукнуло тридцать пять лет, он был довольно привлекательным мужчиной; Мари же было уже под пятьдесят, и крутые горки ее бурной жизни наконец-то укатали эту сивку. Если верить воспоминаниям де Гонди (став кардиналом, он принял фамилию де Рец), к которым весьма скептически относятся историки, «когда я познакомился с мадам де Шеврёз, она не сохранила даже остатков красоты». Герцогиня располнела и постарела. Тем не менее де Лэг быстро покорил сердце Мари и стал ее последней и самой продолжительной любовью. В свете подобных бурных и стремительных событий Мари как-то безболезненно восприняла известие о казни 9 марта 1649 года в Лондоне великой любви ее жизни – лорда Холленда, генерала армии свергнутого короля Карла I. У мадам де Шеврёз дел было по горло, она ухватилась за свое испытанное оружие – гусиное перо – и начала строчить письма принцу де Конти, сыну, герцогу де Люиню и Клоду де Шеврезу, побуждая их ходатайствовать перед Анной Австрийской о разрешении на возвращение. На сей раз они все были в той или иной степени причастны к Фронде, ибо среди дворянства это движение стало модным.