В оккупации. Дневник советского профессора
- Автор: Николаев Лев Петрович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алгоритм
- ISBN: 978-5-00180-171-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «В оккупации. Дневник советского профессора». Краткое содержание книги:
Дневник, который профессор Николаев вел все эти годы, впервые публикуется в полном объеме. Он содержит массу уникальных подробностей о жизни на захваченной немцами территории, а также оригинальный авторский анализ происходящих событий, оценку советской системы предвоенного и военного времени, характера войны, действий в ней обеих сторон. Не случайно, Юрий Мухин, один из самых авторитетных исследователей военной темы, дает высокую оценку дневникам Николаева в предисловии к книге.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
При взятии Харькова немцы сожгли огромное количество книг в публичной библиотеке имени Короленко. Эта библиотека была одна из самых богатых в СССР. Немцы ворвались в здание библиотеки и решили, что тут находится только коммунистическая литература. Они развели костер и стали бросать туда тысячи ценнейших книг. Это делалось до того времени, пока какой-то немецкий офицер не убедился в том, что сжигаются не коммунистические книги, а научные издания, беллетристика и даже книги на немецком языке. Тогда это аутодафе было прекращено!
1 апреля
Немцы ведут себя очень развязно. Некоторые из них заходят в дома и требуют, чтобы их накормили. Например, к одному из жителей, квартирующих в подвале анатомического института (Сумская ул., 39), недавно явились семь немцев и потребовали, чтобы их накормили.
Немец, забравший в биологическом корпусе несколько микроскопов, явился вчера и потребовал иммерсионную камеру. И это несмотря на охранные грамоты! В прошлом году немецкая армия была более дисциплинированной. Грабежи – это верный признак разложения армии! Это хорошо!
8 апреля
Позавчера жена направила ко мне некую Анну Супрягу. Эта женщина решила спасти одного красноармейца, находящегося на излечении в Институте ортопедии. Его фамилия – Усанов. Можно опасаться, что немцы расстреляют раненых красноармейцев, как только они выздоровеют и их выпишут из госпиталя. Поэтому Супряга решила взять к себе на дом красноармейца Усанова до его выздоровления, выдавши его за своего двоюродного брата. Это можно сделать только с разрешения немецкого командования. Она пришла ко мне с просьбой помочь ей в этом деле. Я написал прошение на имя врача комендатуры, д-ра Вернике, и мы вместе отправились к этому последнему. Он принял нас вежливо, но в просьбе отказал, ссылаясь на то, что раненые красноармейцы после выздоровления будут переведены в лагеря для военнопленных. Можно опасаться, что это будет не так, как он сказал, и что немцы просто расстреляют красноармейцев, тем более что они сочтут их калеками, т. е. лишними ртами. Ведь они уничтожили душевнобольных!.. Ведь они сожгли раненых в военном госпитале!..
Материальное положение моей семьи является сейчас ужасным. Нет денег и нет продуктов. Нечего продать! Все чаще и чаще мечтаю о еде… полноценной! О белой булке, о масле, о мясе. О, мечты!..
На углу у меня только что проверили документы, и мне разрешили идти дальше.
После этого я сделал несколько шагов дальше. Эсэсовец разразился страшной руганью и, подбежав ко мне, стал махать кулаком около моего лица. В левой руке он держал трость.
Тут я сделал глупость: я вынул свой документ и вежливо попросил немца убедиться в том, что я не подлежу никаким принудительным работам. Это вывело его из себя. Он ударил меня кулаком по шее, а тростью стал хлестать по ногам. Возражать было бесполезно. Я последовал за ним в сад имени Шевченко. Тут немцы устроили кладбище для офицеров: было уже около сотни могил. На каждой имелся деревянный крест с надписью, а около креста лежала военная каска. Около двадцати граждан выравнивали могилы и приводили в порядок дорожки. Немец дал мне <лакуна> двумя другими гражданами, я стал копать <лакуна> день, я чувствовал себя совершенно больным <лакуна> питания, у меня имеются перебои в сердечной деятельности. Я очень худой, бледный, еле держусь на ногах. Вполне понятно, что при копании могилы я не смог проявить той силы, которую проявили мои два соседа, молодые и здоровые парни. Вдруг я услышал за своей спиной окрик:
– Менш (т. е. человек), разве так работают? Я тебя продержу здесь дольше всех.
– Я совершенно больной, – ответил я. – Мне работать очень трудно.
– А! Ты еще возражаешь! – крикнул немец. – И вновь ударил меня своей тростью.
Я решил больше не говорить с ним ни слова. Через час он отпустил одного парня, и на смену явился один инженер. Другого парня сменил врач. Еще через некоторое время немец отпустил инженера, потом врача. Я остался один. Явился фельдфебель. Когда он дошел до меня, эсэсовец сказал ему:
– Это лентяй и еще смеет возражать. Русская свинья!
– А ты его продержи до самого конца! – приказал фельдфебель.
Продолжаю копать дальше. Перед глазами плывут огненные круги. Я так устал, что напрягаю все силы, чтобы не упасть. Сердце мучительно бьется.
Эсэсовец то расхаживает по Сумской в поисках новых жертв, то наблюдает за нашей работой. Он избивает шестидесятилетнего ветеринарного врача за то, что тот заявил, что он по старости не может работать. Избивает одного инвалида с парализованной правой рукой. В промежутках между этими расправами он сидит на скамеечке и флиртует с какой-то девицей.