Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны
- Автор: Туманов Язон Константинович, Соломонов Борис Владимирович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Вече
- ISBN: 978-5-4484-8386-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны». Краткое содержание книги:
Книга представляет интерес не только для любителей военно-морской истории, но и для всех читателей, интересующихся историей нашей страны, не равнодушных к судьбам соотечественников, вынужденных покинуть Родину.
Наш старший механик высчитал точное количество имеемого у нас запаса по обмеру угольных ям, и через некоторое время сигнал под ноком рея указывал цифру, на добрую сотню тонн большую той, которая получалась от сложения показанной в утреннем рапорте с принятым уже за день новым запасом. Тот же результат дали все прочие корабли эскадры, кроме одного: любимец адмирала Рожественского, броненосец «Император Александр III», неоспоримый чемпион эскадры по быстроте погрузки угля, долгое время не поднимал своего сигнала. Когда же наконец и на его мачте затрепыхались сигнальные флаги, показанная им цифра оказалась на несколько сот тонн меньше, нежели на всех прочих однотипных с ним кораблях.
– Так вот в чем секрет твоих постоянных рекордов и первых призов в состязаниях по погрузке! – раздавались у нас негодующие голоса, – а мы-то ломали голову, – почему это за тобой не угнаться, сколько ни надрывайся! Этак не штука быть чемпионом! Мы все, как дураки, показывали постоянно меньше принимаемого, а ты – прибавлял да и прибавлял себе понемножку!..
Результат этой проверки оказался довольно неожиданным – адмирал приказал приостановить погрузку и, приведя себя в порядок, эскадра вновь дала ход. На следующий, двадцать девятый день по уходе из Nossi-Be, эскадра вошла в глубокую бухту Камранг и стала на якорь.
Много времени спустя мы узнали, что действительно погрузка угля в открытом море накануне нашего прихода в Камранг была вызвана решением адмирала вести эскадру вперед, не заходя уже ни в какие порты, и лишь случай с «Александром III», обнаруженная на нем огромная и столь неожиданная нехватка топлива нарушила все расчеты адмирала и заставила его принять решение войти в Камранг.
Войдя в нейтральный порт, Рожественский уже не мог не известить об этом свое правительство. Когда же в Петербурге вошли в телеграфный контакт с адмиралом, ему было приказано не двигаться дальше и ожидать присоединения к его эскадре недостающих ему «коэффициентов», которые форсированным маршем вел уже к нему контр-адмирал Небогатов.
Насколько легче было воевать в былые времена, когда не существовало еще телеграфа и кабинетные мудрецы не имели возможности управлять армиями и флотами за тысячу верст, из своих кабинетов! И не прав ли был отчасти дядя Ваня, питая ненависть и отвращение к завоеваниям цивилизации?!
Глава IX. В Индокитае. Береговые впечатления. На миноносце «Буйный». Штурм «Эридана». Глубокое разочарование. Наше присутствие начинает беспокоить японцев. Ван-Фонг. Игра с адмиралом de Jonqieres. Приход эскадры адмирала Небогатова. Приготовления к последнему походу.
Обширная и глубокая бухта Камранг могла бы дать убежище флоту еще более многочисленному, нежели наш. Ее высокие лесистые берега удивительно живописны; в особенности красивы и поэтичны многочисленные бухточки, в тихих водах которых, как в зеркале, отражаются группы пальм самых разнообразных пород, сбегающих по береговым склонам к самой воде. В глубине бухты, на ее северном берегу, невидимая с моря за складкой местности, расположилась небольшая аннамитская деревушка, в которой оказалась даже почтово-телеграфная контора, ибо через Камранг проходила Кохинхинская дорога в Сайгон, и небольшая лавочка, в которой можно было достать все, что может понадобиться аннамиту, и очень мало из того, что нужно европейцу.
За долгое плавание океаном мы успели поотвыкнуть от береговой жары, и, став на якоре между двумя высокими берегами бухты, которые защищали нас от освежающего морского ветерка, мы вновь начали испытывать муки грешников, ввергнутых в чистилище, ничуть не менее, нежели в памятные дни мадагаскарского стояния.
В первую же мою поездку на берег мне довелось быть свидетелем любопытной сценки, разыгравшейся на почве дьявольской индокитайской жары. Пристав на гребной шлюпке к небольшой деревянной пристани у поселка, я поднялся на берег, чтобы сделать в лавочке кое-какие покупки, взяв с собой двух гребцов со шлюпки. На корабле и на шлюпках команда наша ходила обычно босиком; босы были и оба сопровождавших меня матроса.