Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны
- Автор: Туманов Язон Константинович, Соломонов Борис Владимирович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Вече
- ISBN: 978-5-4484-8386-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны». Краткое содержание книги:
Книга представляет интерес не только для любителей военно-морской истории, но и для всех читателей, интересующихся историей нашей страны, не равнодушных к судьбам соотечественников, вынужденных покинуть Родину.
Еще раньше, нежели мне успели подать бакштов, на командирском балконе показался Гаврила Андреевич в сопровождении фельдшера и двух санитаров с носилками.
– Что случилось? – крикнул мне доктор. – Кто и куда ранен?
– Матрос Захаров, в голову, сорвавшимся со шкентеля мешком с углем. Он без сознания.
Хотя и пологая, но крупная зыбь сильно затрудняла операцию выгрузки раненого, тем более, что он продолжал быть в обморочном состоянии. С большим трудом, тщательно оберегая его голову от толчков, нам удалось, наконец, передать безжизненное тело незадачливого матроса на броненосец, после чего я, со вздохом облегчения и с чувством удовлетворения от сознания исполненного долга и проявленной мною распорядительности, пошел к транспорту за очередной партией угля.
В тот же вечер, в кают-компании, садясь за ужин, я обратился к Гавриле Андреевичу:
– Ну что, Гаврила Андреевич, как наш Захаров?
– Ничего-с, – ответил доктор сухо и смотря на меня злыми глазами, – благодаря вам состояние его довольно неважное и, можно даже сказать, очень неважное…
Менее всего на свете я ожидал такого ответа. Даже больше того: я уже приготовился скромно отклонить восторженный панегирик доктора по своему адресу за проявленные мной быстроту действий и распорядительность. И вдруг – я же оказываюсь в чем-то виноватым.
– Я ничего не понимаю, Гаврила Андреевич. Объясните мне, Бога ради, в чем вы считаете меня виновным? Ведь его ударило мешком в мое отсутствие, а я им тысячу раз говорил не стоять под подъемом, когда выбирают шкентель…
– Дело совсем не в том, – с сильным раздражением в голосе перебил меня доктор. – Скажите мне, пожалуйста, какой идиот сказал вам, что у Захарова ранена голова? Ну, так знайте, что голова у него цела и здорова, не считая пустяковой царапины, но зато в двух местах сломана нога. А вы его таскали за ноги, и тщательно оберегали целую голову! Объясните, пожалуйста, теперь вы мне: как это вы, таская его за ноги, не почувствовали, что одна нога у него сломана, да еще в двух местах?
– Но клянусь вам, Гаврила Андреевич, что я ни разу даже и не дотронулся до его рук и ног и поддерживал только его голову! А мои дураки, по-видимому, считали вполне нормальным, что человеческая нога может сгибаться в трех местах вместо одного!..
– А мне кажется, что обязанность офицера в таких серьезных случаях, как случай с Захаровым, не принимать на веру того, что говорят глупые и ничего не смыслящие матросы, а лично исследовать дело и сообразно с этим и поступать. Да-с. И вот теперь, когда у Захарова одна нога окажется на несколько вершков короче другой, он будет благодарить только вас и никого больше…
Произнеся эту тираду, Гаврила Андреевич с шумом придвинул свой стул к столу и, продолжая ворчать что-то себе под нос, занял свое место подле Арамиса, я же направился на мичманский конец стола, «на бак», совершенно уничтоженный и сокрушенный донельзя. Мне редко приходилось видеть нашего всегда добродушного старшего доктора в таком раздражении. Что касается меня, то меня мучили сильные угрызения совести всякий раз, как я вспоминал, с какой бесцеремонностью таскали мы несчастного Захарова за его сломанную ногу.
В моей памяти не сохранилась дальнейшая судьба матроса Захарова. Кажется, он был переправлен на госпитальный «Орел» и так и не успел вернуться к нам на броненосец до конца нашей эскадры.
Около трех недель переплывали мы океан, к концу этого периода вновь пересекли экватор, вернувшись на родное Северное полушарие, и, наконец, подошли к Малаккскому проливу. Наш вход в пролив, хотя и очень широкий со стороны Индийского океана, сразу же почувствовался нами, ибо благодаря близости земли, раскаленной тропическим солнцем, температура воздуха заметно скакнула на повышение. Изменился и цвет воды: кристально чистая лазурь бездонного океана сменилась желтизной не очень глубоких вод.
В продолжение всего нашего долгого плавания океаном мы ни разу не видели ни паруса, ни дымка встречных судов, но с первого же дня, как наши неугомонные и неутомимые винты начали буравить воды Малаккского пролива, этой большой дороги с Дальнего Востока в Европу, мы начали встречать и обгонять, а то нас самих обгоняли, суда всех видов, величин и национальностей. Необходимо было принять самые серьезные меры предосторожности на все время плавания проливом, в котором условия для минной атаки были более чем благоприятными.
Пролив, все съеживавшийся по мере удаления от Индийского океана и приближения к выходу в Китайское море, тянулся на много миль, пробежать которые наша эскадра могла лишь в три или четыре дня; в него вливалось множество других глубоких проливов, чрезвычайно удобных для засад атакующих судов.