Немного света твоего [CИ]

— Я знаю, о чём вы думаете, — голос Ворошилова звучал сухо и как-то безжизненно. — И сам прекрасно понимаю: не могла девочка, которая весит от силы сорок килограмм справиться со взрослым мужиком. Потому он и видео не прислал — некого больше снимать, да? А вот жена моя всё ещё надеется, говорит, чувствует, что внучка жива.

Повисла неловкая пауза и просто для того, чтобы её заполнить Громов спросил:

— Интересно, почему он забрал именно Алику, а не Ларису? Вы её любите больше других внучек?

Ворошилов удивлённо приподнял брови.

— У вас, молодой человек, странное представление о любви. Лично для меня — это величина постоянная: ты либо любишь человека, либо нет, а больше или меньше — это уже не любовь. Так что я никого из внучек не выделяю, они все мне одинаково дороги. Да, забыл сказать, мать Татьяны работала в Центре Ромельского — сначала администратором, потом рядовой сотрудницей.

— Что же вы раньше молчали! — возмутился Денис, посмотрев на часы. Начало одиннадцатого. Поздно. Сегодня с Ромельским встретиться уже не удастся. — Вы ведь общались с ней четыре года назад.

— Общался, но тогда она была в отпуске без содержания — ухаживала за старенькой матерью. Так что местом работы я даже не интересовался, а что вам это даёт?

— Пока не знаю, но скоро разберусь. Спасибо за чай, мне пора.

Денис поднялся из-за стола, Ворошилов тоже встал и, глядя ему в глаза, твёрдым цепким взглядом сухо сказал:

— Я, действительно, вижу, когда человек лжёт. И вы, Денис Владиленович, определённо что-то скрываете. Вам точно что-то известно, ничего не хотите мне рассказать?

— Нет, Михаил Александрович, я понятия не имею, где ваша внучка и что с ней, — честно ответил Громов. Он ведь мог только догадываться.

— Неужели тебе всё равно? — взгляд бывшего следователя наполнился укором. — Ты же знал её лично.

— Чего вы от меня хотите? Я делаю, что могу.

— Ты что-то скрываешь, — уверенно повторил Ворошилов, резко перейдя на фамильярное «ты». — Или кого-то покрываешь! Смотри, мальчик, если я узнаю…

— А давайте обойдёмся без угроз, Михаил Александрович! — холодно отрезал Денис, направляясь к выходу.

— Между прочим, ты тоже есть в её списке несчастных, обездоленных и нуждающихся в заботе и участии, — в тон ему заметил бывший следователь, разозлив молодого коллегу ещё больше. — «Кай» — по-моему, тебе очень подходит. Алика хорошо разбирается в людях, не находишь?

— За «Кая» она мне ещё ответит, — зло бросил Денис уже из прихожей.

— Ты найди сначала.

— И найду! — пообещал Громов, выходя на лестничную площадку и закрывая за собой дверь, и уже тише добавил: — Вот только вряд ли живой…

Тем же вечером капитан позвонил детективу Николаю и, грубо оборвав поток его возмущённых причитаний, велел следить за Татьяной Мироновой, вплоть до прослушивания телефона.