Немного света твоего [CИ]

Они вошли в небольшую, уютную, чистенькую, ярко освещённую кухню. Мужчины сели за небольшой круглый стол, а Анна Васильевна засуетилась возле плиты.

Громову не терпелось выяснить подробности встречи с Татьяной, но Ворошилов знаками дал понять, что при жене дела обсуждать не стоит, и следователь вынужден был просто осматриваться в ожидании чая и информации.

Новые обои с голубыми незабудками его мало интересовали, а большая фотография, запечатлевшая всех членов семейства Оболенских и Ворошиловых, заставила отвести взгляд: казалось, рыжая соседка смотрит прямо на него, и улыбается так же, как при каждой их встрече. Внимание привлёк, прикреплённый к холодильнику разноцветными магнитами альбомный лист, на котором красным фломастером было выведено: «Правила этого дома: замёрзшего — согреть, голодного — накормить, грустного — обнять, провинившегося — простить».

В том, кто автор сего шедевра Громов не сомневался: точно такой же отвратительно приторный лозунг висел в прихожей Оболенских.

— Это Алика написала, — проследив за его взглядом, грустно улыбнулся Михаил Александрович.

— Я так и подумал.

Анна Васильевна поставила перед гостем и мужем большие эмалированные кружки с кипятком, заварник и банку растворимого кофе. Рядом выстроились сахар, сливки, вазочки со сладостями, сдобой и наскоро приготовленными бутербродами.

— Не буду вам мешать, — сказала она, выходя их комнаты. — А ты, Миша, не забудь рассказать следователю то, что мы с тобой обсуждали. После чая, конечно.

Когда за женщиной закрылась дверь, Денис нетерпеливо спросил:

— Так что с Татьяной? Удалось что-нибудь выяснить?

— Нет, она уверяет, что после обвинения Миронова все друзья и коллеги от него отвернулись. Никто не хотел быть обвинённым в дружбе с педофилом и убийцей. Так что мстить за отца, по её словам, просто некому.

— А почему мы должны ей верить? В конце концов, Татьяна сама могла нанять кого-нибудь для этой цели.

Денис бросил в кипяток пакетик с заваркой и без стеснения принялся уписывать бутерброды.

— На какие средства? Квартира родителей до сих пор не продана, а на зарплату медсестры особо не разживёшься, — резонно возразил Ворошилов.

— Возможно, у этой Татьяны есть состоятельный любовник. В общем, я сам с ней поговорю, где вы её нашли? Запишите мне адрес.

— У подруги в Подмосковье. Адрес запишу, только зря всё это — не врёт она и к похищениям отношения не имеет. За тридцать лет я столько допросов провёл, что точно знаю, когда человек мне лжёт.

— Ладно, разберусь, а о чём говорила ваша жена? Что вы должны мне сказать?

Ворошилов болезненно поморщился и растерянно потёр виски.

— Просто на вчерашней видеозаписи Алика вела себя странно. Несколько раз жаловалась на плохое самочувствие и боли в сердце.

Денис так и не досмотрел видео полностью, услышанное ему не понравилось.

— Думаете, ей могло стать настолько плохо, что…

— В том-то и дело. Сейчас приступы у неё бывают очень редко и проходят совсем по-другому — мы-то знаем симптомы. На видео она не похожа на больную. Да и не в характере Алики так открыто жаловаться, тем более постороннему человеку. Я боюсь, она что-то задумала и могла попытаться… сбежать. Например, притвориться, что ей стало плохо…