Смерть в Миракл Крик [litres][Miracle Creek]

Они впервые поссорились в родной деревне Пака. Они поехали туда после помолвки, в знак уважения к его родителям. Пак нервничал; он был уверен, что она, всегда жившая в высотках со всеми коммуникациями и центральным отоплением, возненавидит его дом. Пак так и не понял, что ей понравилась деревня, спокойствие, возможность сбежать от химического смога и строительного шума, наполнявших каждый уголок Сеула, готовившегося принять Олимпиаду. Выйдя из машины, она сразу уловила сладковатый запах компоста, немного напомнивший запах кимчи при первом открывании банки после завершения ферментации. Янг оглядела холмы, детей, бегающих по кочкам у воды, пока их мамы стирают на деревянных досках, и сказала: «Трудно поверить, что ты отсюда родом». Пак обиделся, услышал в этих словах подтверждение его давнего убеждения, будто родные Янг (а заодно и она сама) считают его «ниже» себя. Хотя Янг говорила это как комплимент, как похвалу, что он поднялся из нищеты в университет. Ссора закончилась тем, что Пак заявил, что собирается отказаться от приданого, как и от работы в сфере продаж в фирме электроники, принадлежащей ее дяде. «Мне не нужны подачки», – объявил он.

Вспоминая это теперь, Янг крепче вцепилась в руль. Вдруг на дороге что-то мелькнуло – енот? Ей пришлось вильнуть, колесо соскочило с дороги, машина устремилась к огромному дубу. Она вжала педаль тормоза, крутила руль, но машина скользила в том же направлении, почти не замедляясь. Она вырвала ручной тормоз. Машина накренилась и остановилась, голову откинуло назад.

Ствол дерева был уже прямо перед машиной, буквально в сантиметрах от бампера, и – да, она знала, что это неуместно, но не смогла сдержаться, – она захохотала. Паника и облегчение смешались в причудливое ощущение победы. Неуязвимость. Она сделала вдох, чтобы успокоиться, стала рассматривать мокрую кору ствола с наростами и узлами, и подумала о Паке, гордом супруге, уволенном меньше чем через год после того, как его семья уехала в другую страну. Они нечасто разговаривали в эти четыре года разлуки – международные звонки стоили дорого, а их графики работы не сочетались. Она сама избегала говорить о дурных вестях во время этих разговоров. Удивлена ли она, что он не захотел делиться своим позором ни по телефону, ни в письме? Здесь, вдалеке от внезапного потрясения от его предательства, гнев Янг начал осыпаться по краям, уступая место жалости. Да, теперь она видела, как легко оправдать замалчивание происходящего буквально на другом конце света, и ничего с этим поделать не могла. Наверное, она даже сможет его простить.

И все равно оставались еще шары. Дело в том, что Пак отлично знал, что фольгированные шары могут стать причиной короткого замыкания. Наверное, это известно каждому корейцу, у которого есть дети. То, как бытовые предметы становятся причиной несчастных случаев, являлось популярной темой для самых разных научных проектов в Корее. Когда Мэри была в пятом классе, мальчик обошел ее на конкурсе с экспонатом, демонстрирующим фольгированный шарик, падающие в ванну фены и загорающиеся старые провода, и она была очень удивлена, что американцы, казалось, не подозревают об опасности. (С другой стороны, американцы не на высоте в международном рейтинге научного образования.) А Пак был в магазине, где продаются шарики, за несколько часов до того, как возникли перебои с электричеством. Но значит ли это, что он их вызвал? Это бессмыслица. И что еще там про курение? Прошлым летом ей несколько раз казалось, будто она чувствовала запах сигареты, но такой слабый, что она решила, это от соседей, гуляющих неподалеку с собакой и курящих. А работа… Если бы он действительно потерял работу в Корее, как бы ему удалось скопить столько денег перед переездом в Америку?