Это моя дочь

Купили в итоге, и вскоре он, такой чужой поначалу, начал становиться своим. Ближе к лету у мамы начал расти живот. Она его стыдилась, глупая. Словно стыдно любить кого-то, кроме Даши. Снова психолог зачастил. Сначала тётя не нравилась Даше, и та с ней из принципа не разговаривала, а потом поняла, что это весело и втянулась.

А летом уже спать начала в своей отдельной комнате. Иногда ночью просыпалась и бежала к маме, но та всегда была на месте — в одной с папой комнате.

Мальчик родился осенью. Бабье лето стояло, в воздухе летают паутинки, солнце светит, как бешеное, напоследок, листья золотые, небо голубое, до боли в глазах. Даша тогда в садик вернулась, в тот самый, который раньше ходила, хотя и далеко от дома. Мама сказала, так лучше.

— У тебя что, правда теперь папа депутат? — спросил Коля.

— Нет, — покачала головой Даша. — Просто миллионер.

Утром уходила, мама была дома, пузо огромное, улыбается устало. А потом прямо днём из садика забрал папа и в больницу повёз. Мама ещё более усталая, а живота нет больше. Вместо него — мальчик. Маленький такой, и словно только вот родился, и уже устал — лицо сердитое. Смешное. Глазки свои таращит, смотрит внимательно так, запоминает.

— А как он оттуда вылез? — поразилась Даша.

— Дома расскажу, — засмеялся почему-то папа, а мама только глаза закатила.

Мальчика дали подержать, но держать его было скучно. Он только лежал, смотрел, иногда устало, тяжело вздыхал. Зато его нянчить приехала бабушка, и суетой наполнился весь дом. Но каждый подчёркивал, что Дашу любит, словно она этого не знала. На самом деле, этого и знать не надо, любовь либо есть, либо нет, иного не дано.