Детектив и политика, выпуск №1(5) 1990
- Автор: Саломатов Андрей Васильевич, Флеминг Иен
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Издательство Агентства печати "Новости"
- Жанр: Другая драматургия
Электронная книга - «Детектив и политика, выпуск №1(5) 1990». Краткое содержание книги:
— Закрываю! На обед закрываю. Давай, давай, выматывайтесь!
Шувалов открыл глаза, бестолково оглядел помещение, в котором как в тумане бродили какие-то черно-белые люди с большими прозрачными чашками в руках. Чашки эти были наполнены то ли медом, то ли чаем, но…
— Пивная, — вслух сказал Шувалов. Он уже окончательно проснулся, и то, что увидел, только расстроило его. Всего несколько секунд назад во сне он видел юную, удивительно милую девушку в длинном белом платье. Из всего сна Шувалов запомнил только платье и лицо, да осталась щемящее чувство тоски по всему ушедшему или не пришедшему, по упущенному или отобранному. В общем, по чему-то такому нематериальному и расплывчатому, как любовь к человечеству.
Обратный путь до станции оказался и короче и веселее. А когда наши герои очутились на платформе, вдалеке показался поезд.
— Если это московский, я поеду домой, — сказал Шувалов. — Ну тебя к черту с твоим Симферополем.
Зуев только удивленно посмотрел на друга и ничего не сказал.
В Москве путешественники оказались только вечером, в девятом часу. Они вышли из поезда мрачные, хотя и перехватили в вагоне-ресторане по двести граммов варварски разбавленного муската.
Поеживаясь от сырости и холода, с поднятыми воротниками они проследовали к стоянке такси.
— На Ордынке сейчас делать нечего, — сказал Шувалов. — Все уже надрались до свиней.
— Может, что осталось? — предположил Зуев.
— Все равно, — отмахнулся Шувалов. — Тоска — пить, когда рядом храпят. Пивные уже закрылись, значит, давай в "Золотой рожок". — Шувалов открыл дверцу машины, пропустил вперед Зуева и уселся сам: — Застава Ильича, шеф. "Золотой рожок" знаешь?
— Ясно, — ответил таксист, и машина, лихо маневрируя, вырулила на улицу, а затем нырнула в переулок.
Войти в ресторан с допотопным, каким-то даже археологическим названием "Золотой рожок" оказалось совсем просто. В дверях не было никакого швейцара. К этому времени ресторанный страж обычно был либо пьян как сапожник, либо растаскивал на площадке у туалета сцепившихся посетителей.
Шувалов и Зуев сняли с себя пальто, сунули в гардеробное окно и, поправив несуществующие галстуки, направились в зал. Едва они подошли к двери, как та с треском распахнулась, и из зала прямо на грудь Шувалову вывалилась костлявая девица с перекошенным от ужаса ртом и окровавленной шеей. Светлое платье девицы до самого подола было залито кровью и почему-то разодрано по шву с правой стороны до пояса.
Надо сказать, что ресторан этот пользовался дурной славой у тех, кто хотя бы раз побывал в нем. Его называли "лимитным", "ямой", "дном", в общем, названий у него было много, и каждое в той или иной мере отражало какую-нибудь характерную черту этого заведения общепита. Посетители здесь сидели в шапках, поскольку гардеробщик не принимал их. В шапках пили, ели, танцевали до упаду. Кухня была отменно плохой. Может, служащие уносили домой слишком много продуктов, а может, повара здесь были из тех, что наловчились отмерять порции пельменей в обжорках, а больше ничего и не умеют. Но, скорее всего, виной тому было и то и другое. Ведь сюда в основном приходили выпить, а какой, к черту, из пьяного в стельку гражданина в ушанке гурман? Съест все, что подадут.
Вслед за окровавленной девицей из зала выскочил молодой человек с безумным лицом. Шувалов уже успел оторвать от себя девицу и сделал это вовремя. Публика повалила через узкую дверь, как во время пожара. Кто-то кого-то по дороге бил ресторанной посудой и кулаками. Женщины визжали, как милицейские свистки, мужчины ругались, да каждый старался перекричать целую толпу, в общем, гвалт стоял, как на базаре.
Зуев отпихнул от себя пьяного молодца, крикнул ему: "Я не ваш" — и тут же получил кулаком по губам. Еще не успев оправиться от удара, он отмахнулся еще от одного драчуна, но Шувалов схватил его за руку и увлек в зал.
— Они туда, а мы сюда, — крикнул ему Шувалов, — а то ведь из этой каши не вылезешь. Засосет. Повяжут вместе со всеми.
Прикрывая губы ладонью, Зуев мрачно проследовал за Шуваловым к столику.
Нельзя сказать, что в зале было тише. В углу, на низенькой эстраде, полупьяные лабухи били по струнам электрических гитар, да так сильно, будто платили им подецибельно. Такая же полупьяная певица с раскрашенным лицом пела что-то про несчастную любовь. Внизу ей подпевали танцующие и сидящие за столиками. Все это происходило под стеклянный аккомпанемент сталкивающихся рюмок и фужеров.
— Содом и гоморра, — весело сказал Шувалов. — Что, Сашуня, по губам получил? А ты не стой на пути. Это же не люди. Это моральные уроды.