Детектив и политика, выпуск №1(5) 1990

Этот незамысловатый и старый как мир спор был прерван звонком в дверь. Хозяйка дома с презрительной миной встала и пошла открывать. Сидевшие за столом в ожидании замолчали. Открыла глаза девочка, боровшаяся со сном, и, когда в комнату вошли два молодых человека, все одновременно выдохнули: "Ну-у-у-у".

— Вот, я тебе говорил, — сразу затараторил один из молодых людей. — Я тебе говорил, что здесь уже пьют. А ты не верил. — Он бросил красивую широкополую шляпу на кровать, а плащ повесил на руку хозяйке. — А мы идем мимо винного, — продолжил гость, — народу никого. Ну, думаю, коль никого, надо взять. Ну, взяли, стоим, думаем, где выпить. Ну, думаю, здесь-то пьют небось. И точно, не ошибся. — Говоря все это, гость пожимал руки старым знакомым. Затем он представился девочкам, назвавшись Леней. После этого Леня приподнял одну из девочек над стулом, сел, а ее посадил к себе на колени.

— Ну, наливай, наливай, — торопил он Куку. — На улице-то, видишь, что делается? И не пьешь — захочется.

Опять задвигали стульями. Галя принесла маленькую скамеечку для друга Лени, а тот не торопясь, как бы желая произвести на собравшихся приятное впечатление, одну за другой выставил на стол восемь здоровенных бутылок с блеклыми розовыми этикетками.

Разговор за столом оживился. Леня очень забавно и непринужденно нёс какую-то околесицу. При этом он все время хватал девочек за колени и обеих звал Нюшками.

Кука к тому времени уже начал терять свою чопорность. Она слетала с него, как шелуха. Вначале изменилось выражение лица, затем поза, в разговоре появились непривычные для него интонации. Кука простел на глазах, но оценить это было некому. Вместе с ним преображались и все остальные. Щуплый Шувалов сделался вдруг могучим. Глядя на него, можно было подумать, что он пьет не вино, а живую воду и готовится выйти на помост к штанге. Девочки вконец поглупели, хозяйка дома сделалась царственно надменной, а Зуев, истерически выпрыгнув из-за стола, вдруг промямлил:

— Кто понял, что скорбь проистекает от привязанности, удаляется в пустыню, подобно носорогу. — После этого, держась за печку, он добрался до кровати и рухнул на нее обутый и одетый, как солдат на передовой.

Зуев не сразу уснул. Лежа с закрытыми глазами, он прислушивался к разговору, но ровным счетом ничего не понимал. Голоса сливались и наподобие шума прибоя убаюкивали Зуева. А редкие вскрики и громко сказанные отдельные слова ничего не говорили Зуеву. Смысл их был таинствен и неузнаваем, как арабское письмо.

Через некоторое время в доме появился еще один гость. Зуев открыл глаза и попытался разглядеть вошедшего, но вместо человека увидел темное расплывчатое пятно.

Затем поднялся шум, и того человека вытолкали за дверь. Кто-то крикнул: "Бросьте ему его рыбу" — и после этого действительно раздался скрип открываемой форточки и дружный хохот.