Электронная книга - «Ёлки зелёные (СИ)». Краткое содержание книги:
Он слабо открыл глаза.
- Маруся?..
Все плыло, качалось, туманилось, и Тимофей никак не мог сфокусировать взгляд. Было слишком светло. И ему показалось на мгновение, что это та самая белая птица прилетела к нему и села рядышком.
- Ты пришел в себя! - Маруся подняла голову, и Тимофей смутно различил её покрасневшее от слёз лицо.
- Тимоша! - обрадованно воскликнула она.
- Марушенька... - прошептал Тимофей, силясь что-то сказать, но язык его плохо слушался.
- Молчи, молчи, Тимошенька, тебе нельзя, надо силы беречь. Бандита твоего поймали. Не успел он далеко уйти. Это беглый был, из тюрьмы. В Пряхино шёл. А операция прошла успешно... Самая малость там до печени оставалась, но пуля мимо прошла. Ты должен поберечь силы... - Маруся торопливо рассказывала все новости.
- Где я?
- В больнице. Ой, что же это я! - спохватилась Маруся. - Пойду врача позову.
- И Новый год наступил? - сиплым шепотом спросил Тимофей.
- Наступил, Тимошенька, - ласково ответила Маруся, вставая с кровати и поправляя простынку. - Мы его с тобой в машине скорой помощи встретили. Я тебя ждала вечером тридцать первого, у Алки, соседки твоей, а потом ей вдруг из больницы звонят, срочный вызов, с тобой несчастье...
Тимофей сосредоточенно рассматривал Марусю. Ждала его у Аллы. Ну, Алла-то, хирург, вот, конечно, её и вызывали. А Маруся его ждала...
- А я за ёлкой... - запнулся Тимофей. Ему хотелось вскочить и обнять свою Марусю, такую близкую, родную, желанную.
- Ладно, пойду, - и она, чуть одёрнув на себе белый медицинский халатик, направилась к выходу из палаты.
- Не уходи, - прохрипел Тимофей.
Маруся обернулась к нему.
- Я сейчас, я вернусь, я за врачом... - залепетала она, возвращаясь к Тимофею и касаясь его руки.
- Не уходи... - повторил он, сжимая ее мягкую ладошку.
И этой одной фразой, вмещавшей в себя и ноющую боль долгой разлуки, и холод мелких обид, и радость теперешней встречи, Тимофей, оставляя где-то внизу, в пропасти, общие ошибки, отчуждённость и недосказанность, словно перебрасывал мостик от их прошлого счастливого берега к другому берегу нового возможного счастья. Маруся с нежностью и тоской смотрела на него. Потом присела, уткнулась лбом в его руку и, судорожно всхлипнув, прикрыла глаза.
Ёлки зелёные
Сегодня зайдет Маруся! Тимофей присел на стул, и весь хмель от выпитого на работе бокала шампанского по случаю предновогоднего застолья, слетел моментально. Сама только что позвонила... Ёлки зелёные! Это мягко сформулировал Тимофей, в подобных случаях крепкое мужское словцо не заставило бы себя ждать, но при дамах ругаться не позволительно. Даже при мыслях о дамах.
Тимофей вдруг встрепенулся и огляделся. Маруся зайдет, а у него... э-эх, холостяцкое жилье, голяк-голяком, не прибрано-не ухожено. Тут он словно опомнился, поспешно встал со стула и бросился в комнату. Но в то же мгновение глянул на свои ноги, вернулся, снял сапоги и почти бегом ринулся обратно. Подбежал к шкафу, открыл, хотел было взять вещи, но остановился. Посмотрел на руки. А, немытые-то... Тимофей быстро засеменил к умывальнику, Вытирая ладони, присмотрелся к полотенцу и с досадой скомкал его, краем глаза глядя на оставшуюся с утра немытую посуду в раковине. Потом прошел в коридор, засунул полотенце в корзину для грязного белья и снова побежал к шкафу.
Достал белое в мелкий цветочек постельное белье и чистое полотенце. Все торопливо уложил на кресло, сорвал покрывало с кровати. Минут через десять, если не меньше, новые чистенькие простыня, наволочки, пододеяльник были уже надеты. Тимофей накинул покрывальце на кровать и присел.
Эх, Маруся... Сколько-то времени они не виделись? Он помнил Марусю крепкой ладной женщиной с темными глубокими серыми глазами, с молочной кожей на округлых, точно налитых яблочной спелостью, плечах, с высоко и туго закрученными черными волосами на затылке. Так ему нравилось их распускать... Маруся, конечно, ворчала, но все же ей было приятно, что Тимоха любуется ею. А помнится, ездили они на речку... Да что там ездить, река за поселком сразу, три минуты - и готово! При купании тугая Марусина коса на голове распускалась, и выходила Маруся из речки - как в стародавние времена русалки: с мокрыми длинными волосами, в водяных каплях и струях, озаренная игрой солнечных бликов. И была она вся влажная, свежая, податливая... Тимофей целовал ее в полные губы, и густая трава скрывала их. И только теплый ветер ласкал им спины, где-то совсем рядом звенели птицы, тихо плескалась у берега вода...
Сколько же этой воды утекло с тех пор? Когда Маруся уехала из поселка? Года два, три, больше... Не мог сразу припомнить Тимофей. Он вздрогнул, словно очнулся от кратковременной дремы. Надо же, уже и прилег, а как и сам не заметил. Тимоха поднялся и задумчиво посмотрел на полотенце. Придет, значит, Маруся... Так ведь не сказала, что останется. Мало ли, что сегодня Новый год, а может ей по делу к нему, Тимофею, надо?
Скорей всего. Да точно, по делу. А зачем еще? Ах, дурак он, дурак! Размечтался тут, бельишко новое постелил! Вот дурак-то.
Тимофей нехотя поднялся, взял полотенце и пошел на кухню. Там за мытьем посуды медленно передумывал-вспоминал сегодняшний рабочий день. Работал Тимофей лесничим. Вот уж пять лет. Как Степаныч оставил этот пост, так сразу Тимофею и предложили. Любил свою работу Тимоха, душой болел за нее. Без леса он никуда. Знал он лесные тропинки да буераки лучше тропок на собственном огороде. Уж сколько на него, бывало, матушка ругалась, что все в своем лесничестве да в лесу пропадал... Некому теперь ругаться стало... Тимофей домыл посуду, повернулся к печке. Протопить бы не мешало. Он оделся и вышел за дровами.