Электронная книга - «Ёлки зелёные (СИ)». Краткое содержание книги:
Тимофей стиснул зубы, поднял голову, пытаясь разглядеть хотя б какой-нибудь просвет в лесной тьме. Вон туда надо ползти, там, дорога... Он толком ничего не видел, но почему-то чутьё подсказывало, что выход там. Он прополз всего чуть-чуть, но силы оставили его. Захотелось пить. Тимофей схватил горсть снега и заснул себе в рот. Это позволило сделать еще один рывок. И снова горсть снега - и рывок. Тимофей отдышался. Озноб бил все его тело. Было уже трудно контролировать свои руки и ноги, Тимоха тихонько дул на озябшую ладонь. При выдохе у него как-то все начало кружиться перед глазами, он попытался взять еще снега, но не смог...
Колокольчик... где-то звенит колокольчик... Тимофею показалось, что у него начинаются слуховые галлюцинации. Он приподнял голову. Сколько он пролежал сейчас в забытьи? Или всё ещё лежит? Но колокольчик упрямо звенел.
"Колокольчики мои, цветики степные" - песня вдруг затесалась в его путаное сознание. Маруся ее пела. Хороший у нее голос, крепкий, сильный, как река полноводная.
Тимофей не двигался. Уже не было сил куда-то ползти. Он слушал песню.
"...В день весёлый мая,
Средь некошеной травы..."
Э-эх, май бы сейчас, в мае тепло...
"...Конь несёт меня стрелой
На поле открытом..."
Конь? Конь...
Но Марусин голос продолжал:
"...Колокольчики мои,
цветики степные..."
Звенит, звенит колокольчик...
"...но уздой не удержать
Бег неукротимый..."
Топот копыт все ближе...
"...Конь несёт меня стрелой,
А куда, не знаю..."
Да ведь же, конь! Тимофей дёрнулся и разлепил глаза. Совсем рядом с ним слышался звон колокольчика и глухой стук копыт по заснеженной дороге.
- Э-э-эй! - крикнул он, насколько хватило сил. - Помоги!
Тимофей бессильно облизал непослушные губы.
Через несколько долгих-предолгих мгновений над ним раздался грубоватый женский голос:
- Кто здесь?
Свет от фонарика резко упал Тимофею на лицо.
- Да никак Тимофей Иваныч... - узнала его женщина.
Через какое-то время до него донеслись обрывки фраз:
- ...алло, скорая... Да... Да, дорога на Дворково... наш лесничий, Барков Тимофей Иванович...
Под охи, ахи, причитания она сбросила с телеги на дорогу всю солому, какая была, потом кое-как подтащила Тимофея и уложила его на эту кучу. Оказалось, он всё-таки дополз до дороги.
- Сейчас, сейчас, миленький... держись, держись. Подъедут, подъедут сейчас, - торопливо говорила женщина. - Ах, холодно тебе, миленький, холодно... На, держи...
Она скинула полушубок с плеч и укрыла им Тимофея.
- Ты не молчи, говори мне что-нибудь, - женщина потрепала Тимофея по щекам. - Говори, говори, говори
- Там... в лесу... - еле слышно сказал он.
- Ага, ага, я поняла уже, но у меня и ружьишко с собой. За мужем своим, разгильдяем, еду... Устроил дебош... Но в полиции обещали отпустить, Новый год же. Вот, запрягла лошадь. Машины-то дома нет, - объясняла женщина.
Тимофей слышал ее как сквозь толщу крепкого льда. Он делал неимоверные усилия, чтобы сломать этот лёд, но чувствовал, что тот ему не поддаётся.
- Э-э-э, - тормошила женщина Тимофея, - не спи, не спи, скажи, скажи мне что-нибудь, вон уже едут, уже едут...
- Маруся... - прошептал Тимофей, пристально вглядываясь в небо. Ему показалось, что там, где-то далеко между звезд, кружится белая птица.
И Марусин голос ему запел:
Как плыла по небу лебёдушка,
Да как морю тёмному синему,
Да как морю тёмному синему
Вдаль плыла ладья белоснежная.
Вдаль плыла ладья белоснежная,
А навстречу ей вьюги звонкие,
А навстречу ей вьюги звонкие
Бури безутешные белые...
- Тимоша! Тимоше-е -енька! Тимушка! - причитал плачущий голос Маруси.
- Тимоша!
Она обнимала его и рыдала ему в плечо.
- Ти-и-имушка! Прости, прости меня, дурочку...это я виновата во всём... ушла, бросила всё... Ой, прости, захотела жизни другой, красивой! А вся жизнь-то моя с тобой и была самая красивая! Ой, прости... - захлёбывалась в рыданиях Маруся. - Семью хотела, детей хотела, но только без тебя мне и не надо ничего... - бубнила она, всё крепче прижимаясь к Тимофею.