Средь тяжкого труда и скорби [СИ]

— Никто не мог бы сожалеть о гибели людей больше, чем я, — благочестиво сказал Клинтан. — Однако это не вина Матери-Церкви — это вина ее врагов. У нас не было другого выбора, кроме как действовать. Если бы мы колебались хотя бы пятидневку или две, только Лэнгхорн знает, насколько хуже все могло быть! И если ты ожидаешь, что я пролью хоть какие-то слезы из-за того, что случилось с еретиками, богохульниками, предателями или их лакеями, тебе придется долго ждать, Замсин! — Он хлопнул мясистой рукой по столешнице. — Они сами навлекли на себя все, что с ними случилось, и как бы плохо это ни было в этом мире, это было всего лишь предвкушением того, что ждет их в следующем!

Он свирепо оглядел зал, раздувая ноздри, сверкая глазами, и Дючейрн в очередной раз поразился способности этого человека верить во все, во что ему нужно было верить в любой данный момент. Но, конечно же, он должен был понять, что на этот раз солгал… Не так ли? Как мог кто-то так тщательно манипулировать, искажать и извращать правду, если где-то глубоко внутри он не знал, какова правда на самом деле? Или он просто полагался на то, что его подчиненные расскажут ему любую «правду», которую ему нужно было знать, чтобы соответствовать его требованиям?

Желудок казначея скрутило от знакомой тошноты, когда он подумал о других отчетах, тех, которые Клинтан не успел «скорректировать». Те, что рассказывают о зверствах, изнасилованиях, убийствах не только в общинах эмигрантов-чарисийцев республики, но и по всей ее территории. Церкви горели вместе со священниками — даже целыми общинами — внутри них, потому что они несли в себе заразу «реформизма». Продовольственные склады намеренно сжигались или заражались — или прямо отравлялись — в разгар зимы. Шлюзы каналов блокировались, несмотря на конкретные запреты Книги Лэнгхорна, чтобы предотвратить транспортировку западных урожаев в восточные города. Клинтан мог бы выдать все это за «досадные эксцессы», непреднамеренные, но, к сожалению, неизбежные перед лицом полностью оправданной и понятной ярости верных сынов Матери-Церкви, но это произошло слишком широко — и слишком эффективно — чтобы не быть тщательно организовано теми же людьми, которые в первую очередь отдали приказ о восстаниях.

И что же, по мнению Жаспара, теперь произойдет? — с горечью спросил себя казначей. — Армии Сиддармарка на границах Пограничных государств? Чарисийский плацдарм на материке? Чарисийское оружие и золото, льющиеся в руки Стонара теперь, когда эти руки стали смертельным врагом Матери-Церкви? Он добьется, что все это произойдет, если только мы каким-то образом не сможем сокрушить республику до того, как Чарис сможет прийти ей на помощь! Если он должен был это сделать — если он просто должен был развязать это кровопролитие и варварство — разве он не мог, по крайней мере, сделать это эффективно?