Значит, до ночи?
- Автор: Храбрый Андрей Андреевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Значит, до ночи?». Краткое содержание книги:
Проблема в том, что иногда привязанность становится не просто забавой, о которой приятно меланхолично поговорить со сердечным другом, а настоящей болезнью…
Это маленькая история о болезни с названием «любовь».
– О чем ты говоришь, любимый? – Испуганно прервала она меня шепотом. Волосы ее на секунду покрылись серой краской, словно их засыпала горстка грязного снега, осыпавшаяся с пролетающего мимо облачка. – Я с тобой, рядом, мы вместе… Откуда эти гадкие мысли?
Я и не заметил как сел на скамейку: то ли движения были так быстры, то ли, охваченный женской красотой, я вовсе не замечал их. На лице моем сама по себе нарисовалась уклончивая полуулыбка. Даша тянулась ко мне, я это чувствовал, но, как бы не были сильны мои старания, не мог пустить руки навстречу ей. Тело парализовало, билась одна бесплотная душа, и усладить ее могла только лишь Даша.
– Однажды привиделось. В каком-то полузабытом сне.
– Такое часто случается, – она коснулась моей щеки ладонью. От кожи ее исходило приятно согревающее тепло. Сразу накатило спокойствие. Тишина. Птицы, поющие где-то – ей нравилось чириканье воробьев, помню, гуляя, она иногда останавливалась, чтобы послушать их пение и попытаться записать на видео, – прекратилось. – Но это ведь всего лишь сны. Ничего не значащие сны. Правда?
– Правда.
– И в них нет истины. Посмотри на меня, – он вдруг выпрямилась во весь рост передо мной, а я по-прежнему не видел даль за ее спиной, – разве не я твоя реальность? Ты глупо потерялся, запутался в каких-то странных, необъяснимых мечтах, но я верну тебя на единственный путь. Через тернии к звездам! Ты ведь веришь мне? Веришь? – Она снова села, придвинулась ко мне вплотную, я с жадностью выхватывал каждое касание. – Ты ведь запутался, так позволь же мне помочь тебе, найти утерянную правду. Позволишь?
Я молчал, не знаю почему. Что-то в груди порывалось, желая выкрикнуть «да! я верю только тебе! только ты моя единственная, моя неповторимая, мое зашедшее солнышко погасшего мира, владеешь истиной!», однако сторонняя сила заперла то желание в клетке, потому я молчал…
Лица наши сблизились. Даша медленно коснулась сухими губами мои губ. Она утянула меня в знакомые дали, заполненные ярким, но не греющим светом… А потом, когда время наше подходило к концу, выдала просьбу:
– Покажи мне свой мир, – умоляюще прошептала она.
Из сна я выбрался стремительно быстро, словно выстрелили мной из пушки, как бароном Мюнхгаузеном. Проснулся где-то на полчаса раньше будильника, закрыл глаза, чтобы попытаться вернуть снившееся, но то не являлось, куда-то запропастилось, навсегда затерялось в неизвестности. Глаза орошили слезы, их приход показался мне смешным, глупым, бессмысленным… Ради чего они вообще явились? Что им понадобилось? Разбавить царство печали пускай даже самой ничтожной попыткой вызвать подобие смеха? Простуженного смеха…
Утро представило разбитый, затерянный мир, чужую землю, на которой все друг для друга изгнанники, не сумевшие охватить ближнего любовью. Даже небесный царь бросил род людской, устав от бесконечной, безответной отдачи.
Духи я поставил на стол. До вечера. В ванной, умываясь, случайно заметил, что зрачки мои почему-то необычайно расширились, или, может, мне так казалось, чтобы хоть как-то отвлечься от преследующих мыслей, тянущихся с ночи? Не знаю, во всяком случае, я долго вглядывался, ни о чем не думая, в их металлическую серость.
В пути на работу я все думал о ней: раньше я выходил из дома, где мы жили вместе, шел к метро между ограды из девятиэтажных домов с одной стороны и зеленой полоской, засаженной липами, с другой, тогда я постоянно любовался утренним, блеклым, непроснувшимся солнцем, чьи отблески ложились на верхушки деревьев, затем переводил взгляд на кофейню и только из-за непонятного интереса мельком заглядывался на неторопливо завтракающих редких посетителей. Нынче все изменилось: та улица заменилась множеством других, непохожими улицами. Не было на этой дороге той юношеской романтики, которая призывала вглядываться в красоту человеческих творений, вкрапленных в природу.
Вечер. Конец рабочего дня, затянувшегося мыслями-паразитами об одной ней – этот абсурд дошел до той крайней степени, когда глаза обращаются в стеклянные, ничего не видящие шарики, когда абсолютно все покрывает тень безразличия… На улице я набрал Карину. За день она мне что-то писала, чему я не придал никакого значения.
Гудок тянулся утомительно долго, а сейчас мне как никогда срочно было нужно заговорить хоть с кем-нибудь. Наконец она сняла трубку:
– А я тебе писала, а ты так и не ответил, – сразу же выставила претензию она.
– Просто был занят, – нелепо оправдывался я, чувствуя, будто стою на узкой дощечке над пропастью, пытаясь удержать баланс, а та, тем временем, с любопытством глядела на меня как на будущий завтрак, обед или ужин…