Значит, до ночи?

Холодная вода слегка ободрила. Там, за окном, – мельком заметил, когда раздвигал плотные шторы, – постепенно раскрывал яркий бутон новый день с ранним, непрогретым теплым солнцем утром. Я вглядывался в зеркало, и будто бы наблюдал за собой со стороны, вне собственного тела, будто сам я бесплотный дух, парящий за спиной ужасно знакомого тела. Один вопрос, шипя колокольным далеким отзвуком и сбивая с толку, запутался в мыслях: «что есть реальность?»

Я окунулся в этот омут, чтобы оттолкнуться ото дна, которое оказалось даже ближе к поверхности, чем предполагалось: чрез года старое перестало тревожить, видно, новые, реальные, пропитанные настоящей жизнью ценности настолько укрепились в сердце, что ничего из того, что терзало когда-то, более не трогало. Я изучил все уроки, которые должна была преподнести та женщина… а ведь познакомились мы почти что детьми. В этом простом слове, женщина, крылись пугающие высоты, с которых открывался красивейший вид на дорогу пройденных дней. А эти сны я ни в коем случае не собирался толковать, их скрытый, тоскливый смысл и без того был как нельзя ясен.

Я спрятал духи обратно в шкатулку, а ту, в свою очередь, на книжную пыльную полку, заверив себя самого больше никогда в жизни не прикасаться к тому прошлому. То, что это был самообман ради воздержания, я не сомневался; в глубине души теплилась надежда когда-нибудь опять вернуться к тем снам, как возвращаются к старым, любимым фильмам, которые знают наизусть и все равно пересматривают.