Михаил Финберг. С рассвета до полуночи

Добрый ужин в кафе или ресторане, непременно с кем-то: или для ду­шевного разговора — тут он обязательно пожалуется на тяжкое положе­ние дел, — или с целью улучшения условий для своего оркестра — тут он станет жаловаться ещё трогательней.

~ Кроме всех видных белорусских поэтов и композиторов провели ав­арские концерты Бабаджаняна, Петрова, Тухманова, Фрадкина, обоих Дунаевских. С 88-го каждый февраль — Международный фестиваль джаза. Деньги же я нахожу сам: одни приятели оплатят гостям дорогу, другие их покормят, третьи обеспечат жильём... А в «высоких кабине­тах» смотрят мне прямо в глаза и говорят: «Нет денег — не проводите фестиваль» — чуть ли не добиваются этого! Но ведь знают, что я всё равно проведу его!

Древний Мстиславль, город-герой Минск, крепость-герой Брест, поэтично-песенное Молодечно, клавесинный Несвиж, трубный Мир, родной Мозырь — города, городки, местечки... Впечатление что рядом с партитурами у Финберга карта Беларуси, на которой он отыскивает «белые пятна» — места, ещё не охваченные музыкальной культурой его «АБ». Но есть древний город, где в 20-е годы искусство выплеснулось вулканом, разлилось морем, породив культуру новой страны: художников, писателей, музыкантов. Они, благодарные, прославили свой Витебск.

Начиная с 88 года «АБ» без пропусков участвует в фестивале «Славянский базар». Список стран-участниц увеличивается с каждым годом. Ещё бы: благодарность зрителей, заботливость организаторов, щедрые гонорары, очарование города влечёт артистов эстрады. Но главным кажется возможность петь с «АБ» и послушать оркестр в «ночь джаза».

А какие подсказки даёт Финберг малоопытным вокалистам, удостоенным чести петь с его оркестром! Он, продолжая дирижировать, пытается «завязать отношения» с молодым исполнителем: то приобнимет, то подбодрит, то предложит залу подпеть. За спиной у исполнителя — редкий случай! — «живой оркестр». Сколько возможностей общения с музыкантами-инструменталистами, выходящими к микрофону, свободных вариантов сценического существования! Но вокалисты, к сожалению, сосредоточенны единственно на своём пении и примитивных притопываниях — полная, так сказать, «недвижимость»!.. Рассуждая об этом, Финберг с горечью сетует кратко:

— Нет эстрадного Станиславского!

Полвека знаю его... Что в нём изменилось? Внешне: поседели и поредели волосы, а потому стала «ёжиком» некогда пышная «богемная» причёска. В суждениях жёстче стали интонации, категоричнее оценки, уверенность, что другие подобные коллективы делают «не то» или «не так». Стал более озабоченным: ещё бы, ответственность за двести тринадцать сотрудников, и за каждым характер, судьба, семья, личные проблемы.

Он бывает несправедлив по отношению к людям: необъективен, предвзят, недоверчив, болезненно воспринимает даже дружеские замечания и тяжело мирится с очевидностью, когда он не совсем прав и не во всём первый... Но «одна святая к музыке любовь» — и за это прощается всё.