Уник – музыкальная урна

– Да, конечно, – тихо сказал я, глядя куда-то в правый верхний угол комнаты.

– Что значит «Да, конечно»? Вкладывай смысл в свои слова. Папа идет на риск ради тебя. Он идет неизвестно куда. Кто знает, что его там ожидает, – нервно продолжала мама.

– Я же сказал. Я все понимаю, не подведу, – отчеканил я ответ им обоим.

– Не делай невинное личико. Я не забуду, как договорилась насчет тебя в доме Ивановых. Что ты устроил тогда? Я могла сама пойти на это место или пристроить папу, но ты у нас безработный. Все лучшее детям.

– Перестань мам, я уже извинился.

– Он извинился, – ухмыльнулся папа, мама завилась еще больше.

– Ты извинился. А ты осознал, что нельзя танцевать на работе? Нельзя смотреть в упор на хозяев. Нельзя подыгрывать хозяевам, когда дело не касается мусора.

– Ладно, ладно, не кипятись, – отозвал в сторонку папа маму. Мой спаситель. Мама готова была меня сожрать. – Ты тоже хороша. Ты не знала, что их дочь занимается музыкой?

– Я думала, она – программист. Я же не знала, что синте … синте …

– Синтезатор, – подсказал я.

– Да, это самое. Что это инструмент. Музыкальный инструмент. Я думала, это название какой-то современной техники. Да еще Эдик, будь он неладен! Говорит, она осваивает синтизайтор. Звучит, как органайзер или сервер. Сказал бы, что занимается музыкой или «Поли, хозяйская дочь поступает в консерваторий. Она –пианистка», – было бы более чем, понятно. Черт! Грамотей проклятый!

– Ну, ладно, назад ничего не вернешь. Не вешай всех собак на Уника. Мы должны быть рядом, и все.

– Дорогой, не подведи. Нам необходимо работать.

– Знаю.

Отец позвал меня выйти за дверь. Он что-то хотел сказать мне прежде, чем уйти.

– Сын, когда-то у меня болели уши. Я затыкал их вот этими пробками, – и отец показал в шестерне губчатые коралловые пробки. – Не думай, я желаю тебе добра. Это на тот случай, когда только зазвучала где-то музыка, или ты почувствовал, что она манит тебя, и все такое.

– Пап, коралловые пробки. Надо мной будут смеяться.

– Это только в случае необходимости. Я испробовал – ничего не слышно. Губка плотно затыкает слуховой канал. Мы работаем глазами, поэтому, я думаю, тебе они не помешают в работе.

– Почему коралловые?

– Они нравятся девчонкам. Подумай об этом, когда наденешь их. И будь уверен, ты не останешься незамеченным.

– Меня оценят только мамины подруги.

– Сегодня выходит новенькая. Только выпустилась из школы. Кажется, ее зовут Картинка, – папа подмигнул мне глазом. Кажется, он заметил мою изменившуюся физиономию. – Мне пора, я помчался. Маме пока.

И скрылся за поворотом. Умеет папа произвести впечатление. Я остался с губчатыми пробками в ладони и с интригующим чувством скорого знакомства. Приятного или нет, неизвестно. Но папа не стал бы говорить о дурнушке в таком тоне. Значит, есть на что посмотреть. Я представил себе маленькую милашку с приятной треугольной улыбкой. Картинка. Поплыл. В голове зазвучал цветочный вальс. Я одернул себя, взглянул на пробки и загадочно улыбнулся им.