От первого лица [сборник litres]

Однако неужели просто со зла человек может устроить кому-то настолько тщательно спланированный розыгрыш? Отпечатать открытку – одно только это уже хлопотно. Разве человек может так ожесточиться? Не помню, чтоб я чем-то вызвал у нее такую ненависть. Однако бывает, что человек может испортить кому-то настроение, задеть за живое, упасть в чьих-нибудь глазах, сам того не заметив. Я задумался о том, что могло вызвать предполагаемую ненависть, вероятное ошибочное суждение, но ни одной убедительной версии так и не обнаружил. А пока я безуспешно метался в лабиринте сомнений, мое сознание утратило ориентиры. Когда я очнулся – едва мог дышать.

В том возрасте со мной такое случалось раз-другой в год. Вероятно, дыхание учащалось на фоне стресса: что-то выбивало меня из колеи, и в результате мне перекрывало дыхательные пути. Пытаешься набрать воздух в легкие, а толком не получается. Начинаешь паниковать, как будто бы тонешь в стремительном потоке, тело перестает тебя слушаться. Тогда остается лишь сесть на корточки, закрыть глаза и терпеливо ждать, пока организм не вернется в свой обычный ритм. С возрастом такое пропадает (к слову, я сам не заметил, как перестал краснеть), но в юношестве со мной такое еще бывало.

Вот и на скамейке в беседке я плотно зажмурил глаза, нахохлился и стал ждать, когда отпустит. Прошло минут пять – или пятнадцать, я не заметил. Все это время я наблюдал за странными формами, парившими в темноте и пропадавшими, неспешно считал про себя и пытался восстановить дыхание. Сердце в клетке из ребер стучало неравномерно и с шорохом, словно у меня внутри металась испуганная мышь.

Когда я очнулся (а произошло это не сразу, до того я сосредоточился на счете) – почувствовал чье-то присутствие. У меня возникло ощущение, будто кто-то на меня пристально смотрит. Я осторожно открыл глаза и приподнял голову. Пульс у меня еще не успокоился.

На скамейке напротив сидел старик и наблюдал за мной. Юноше угадать возраст человека старше непросто. Мне все такие люди казались просто стариками. Лет шестьдесят, семьдесят – какая разница? В отличие от нас они уже не молоды, только и всего. Худощавый старик был среднего роста, в сизом вязаном кардигане, коричневых вельветовых брюках и темно-синих кроссовках. Очевидно, немало лет прошло с тех пор, как все эти вещи приобрели, хотя неопрятно старик вовсе не выглядел. Седые волосы у него были густы и жестки, а несколько пучков над ушами торчали вверх, напоминая крылья купающихся птиц. Очков нет. Долго ли он так просидел, я не понял, но мне показалось, что наблюдает он за мной уже некоторое время.