Десять страниц из истории музыки

Наш разговор о Бетховене я начала стихотворением поэта Игоря Горина. Оно кажется мне удивительно верным. Ведь вот уже более двухсот лет музыка Бетховена является маяком для миллионов людей, живущих в разных странах мира. Сегодня трудно назвать другого композитора, который бы внес в мировую музыкальную культуру нечто более значительное, чем его девять симфоний, мессы, симфонические увертюры. Но даже если бы их не было, одних его 32 фортепианных сонат было бы достаточно, чтобы назвать его величайшим творцом фортепианной музыки. Но даже если бы не было и их, любое из его творений, будь то миниатюрный экосез, или струнный квартет, или опера «Фиделио», могло бы прославить его имя в веках. Его сочинения нельзя делить на «большие» и «маленькие». И те, и другие отличаются глубиной замысла, мятежным духом, силой, смелостью. Во всякое творение он щедро вкладывал свое сердце, свои мысли, свое отношение к жизни. Каждое из них — шедевр.

Их популярность в наши дни говорит не только о бессмертии музыки Бетховена, но и о неисчерпаемости душевных, нравственных, идейных сил, которые великий композитор подарил человечеству своей потрясающей музыкой.

И мы часто задаемся вопросом: что обессмертило музыку Бетховена? Почему она, покорив его современников, с каждым новым поколением все глубже входит в жизнь миллионов людей и становится их маяком в борьбе, утешением в горестях и страданиях, опорой в победах, радостях и веселье? Нашим рассказом мы постараемся ответить на эти вопросы.

30 лет своей жизни Бетховен прожил в XVIII веке и только 27 лет — в XIX. Но нам сегодня кажется, что в XVIII его и не было. Новая тематика и содержание его творчества, направившие искусство к новым целям, обусловили его грандиозное новаторство и провели границу между искусством XVIII века и творчеством Бетховена. Оно открыло новый этап в истории музыки и повлияло на всех передовых композиторов Западной Европы в XIX веке.

Мы называем Бетховена классиком. Действительно, в любом толковом словаре мы найдем такое определение этого слова: «выдающийся, образцовый, прогрессивный деятель науки, искусства, литературы». Но эти слова, наверное, больше относятся к Моцарту и Гайдну. Бетховен в большой степени был романтиком. И на самом деле он выходит за рамки подобных определений. Сочинения Бетховена, прежде всего — выражение его гениальной личности. Многие творения поражают поистине шекспировской драматургией и философской глубиной. Поэтому слушание его музыки требует от нас полного напряжения духовных и умственных сил.

Жизнь Бетховена — высокий образец героизма и беспредельной любви к человечеству. Это жизнь, полная страдания, мужественной борьбы и оптимизма.

Вся жизнь его была в искусстве. Мы ощущаем, что ему было что сказать нам о нас самих, о том, что мы чувствуем и переживаем. Потому что он сам это перечувствовал и пережил, и все наши страдания и радости он сам испытал полнее и глубже нас. И в этой музыке перед нами встает образ не только великого художника, но и великого человека. Причем великий художник вытекает из великого человека.

Своей музыкой он творил добро, дарил свободу духа людям. Музыка его во всех своих формах обращалась ко всему человечеству. «Бетховен — Шекспир масс, — писал Балакиреву Стасов. — Его симфонии — это все разные массы рода человеческого в разные минуты их жизни-Моцарт отвечал только за отдельные личности— Бетховен же только и думал об истории и всем человечестве».

Эта жизнь бедна внешними событиями. Она полна глубокого внутреннего содержания. Он вступил в нее не подготовленным к ней бедняком и до самой смерти так и не научился ни улучшать свое внешнее существование, ни примириться с ее требованиями. Чтобы призвание Бетховена совершилось до конца, судьба окружила его полнейшим безмолвием, совершенным одиночеством. И, что удивительно, то, что могло бы сломить других, его только укрепило и сделало свободным. Однообразие внешней жизни, которое угнетало бы других, его оживляло, доставляло ему минуты высших радостей и высшего несчастья. И даже этот роковой недуг, который как проклятье тяготел бы над другим музыкантом, убивая его внутренний мир, для Бетховена стал каким-то таинственным благословением на выполнение его призвания.

Бетховен родился в 1770 году[5] в Бонне в музыкальной семье. Он был старшим сыном Иоганна и Марии ван Бетховен. Мальчика назвали в честь дедушки — глубокоуважаемого придворного музыканта, которого тоже звали Людвиг ван Бетховен. Это был умный человек, хороший певец, профессионально подготовленный инструменталист. Дедушка дослужился до должности капельмейстера и пользовался большим авторитетом. Этот человек обращает на себя внимание не только как личность замечательная сама по себе, но и потому, что в нем ясно видны зачатки тех способностей и талантов, которые потом проявятся в его знаменитом внуке. Он обладал выдающимся музыкальным талантом, силой воли и характера, иногда переходящими в настоящее упрямство.

Дедушка умер, когда внуку только исполнилось 3 года, но у мальчика остались о нем самые теплые воспоминания. Он очень любил и свою мать — добрую, тихую женщину. Она трудилась с утра до ночи, стараясь хоть как-нибудь прокормить семью. Нужда, работа и чахотка согнули ее. Она почти никогда не смеялась, потому что не знала радости. Мальчика это очень угнетало.

Иоганн ван Бетховен тоже был музыкантом, но менее удачливым, чем его отец. Он решил, что его сын должен стать вундеркиндом, как Моцарт, и зарабатывать много денег. Для этого он должен был много заниматься. Часто отец возвращался домой среди ночи со своими подвыпившими друзьями, поднимал мальчика из постели и вел к клавесину. Людвиг не доставал до клавиатуры, поэтому его ставили на скамейку и заставляли играть. Иногда до утра. Это называлось — урок музыки. Другой бы возненавидел музыку. Но у Людвига росла неприязнь только к отцу. Придворный тенорист Иоганн ван Бетховен, опустившийся, проводивший время в попойках, злился на кельнских князей, которые не оценили маленького музыканта и не стремились стать его покровителями. «Второй Моцарт» не получился, и отец еще больше пил, проматывая последнее.