Жар под золой

— Вот вернется Габи и все приберет, она наверняка вернется, когда старая ведьма отдаст концы, а этого уже недолго ждать.

Франк был в отличном расположении духа, напевал, насвистывал, он сдвинул грязную посуду на дальний конец кухонного стола и расстелил перед собой карту.

— Я все обмозговал насчет поселка и все досконально обдумал... Мы вручим городу свою резолюцию. Очень важно и тактически верно, чтобы против сноса выступила именно наша местная группа, ведь поселок-то наш.

— В этом ты весь: за чужие дела берешься с милой душой, а в личных шею ломаешь. Но кто не может управиться с личными делами, тому нечего браться за общественные... Советую тебе подумать об этом.

Он оторвал взгляд от плана и удивленно посмотрел на меня.

— Скажи-ка, Лотар, ты чего сюда пожаловал... меня заводить, что ли?

— Франк, послушай меня: выкати из гаража свою машину и поезжай на кладбище. А я махну на велосипеде к Бюлеру и вместе со стариком приеду туда же... Мы спустимся в один склеп... Да не пялься ты так, ты все правильно расслышал...

Он долго молча смотрел на меня, потом смахнул со стола план города.

— Ну так чего ты ждешь? — спросил он.

Садясь на велосипед, я услышал, как Франк заводит машину.

На звонок Бюлер открыл с такой поспешностью, словно дожидался моего звонка под дверью, и, прежде чем я успел вымолвить хоть слово, накинул куртку и последовал за мной на своем велосипеде. Он так налегал на педали, что мне, да еще против ветра, было нелегко за ним угнаться.

Возле маленькой чугунной калитки рядом с главным входом мы спрыгнули на землю и отвели велосипеды в будку. Подъехал Франк, и я сказал Бюллеру:

— Франк тоже с нами.

— А мне-то что? Болтал бы ты поменьше, — ответил старик.

Суббота выдалась холодная и сырая, и на кладбище было пустынно. Я люблю приходить на кладбище, когда знаю, что по его дорожкам не снуют многочисленные посетители. А иногда мне приятно сознавать, что я вообще здесь один-одинешенек: в такие минуты кажется, будто здесь все мое — и покойники, и камни, и самшитовые изгороди, и кладбищенская стена. Я не один раз собирался подсчитать, сколько кирпича пошло на эту стену. Из него, пожалуй, можно бы выстроить немало жилых домов.

Я нес кирку и лом, а Бюлер — газовый фонарь, и мы все трое не обменялись до могилы ни единым словом. Только завидев однорукого ангела, Франк не удержался от богохульства:

— Будь это не ангел, а человек, ему можно бы запросто пришить руку.

— Заткнись, — яростно прошипел Бюлер.

Бюлер работал споро и бесшумно — сказывался многолетний опыт. Сперва он отделил от камня самшит и плющ, затем приставил лом к пазу, а я вмешивался, только когда он дергал подбородком либо подавал мне знак каким-нибудь другим способом.

Я подвел свою кирку под плиту и начал сантиметр за сантиметром сдвигать ее.

За несколько минут мы так основательно сдвинули плиту, что мне безо всякого труда удалось бы пролезть через образовавшееся отверстие, но, только я хотел спуститься в склеп, Бюлер энергично придержал меня и сказал: