В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком
- Автор: Реутов Алексей Ильич
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Мурманское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком». Краткое содержание книги:
Работу завершил мурманский писатель Станислав Панкратов. Повести поочередно выходили в Мурманском книжном издательстве. Затем, в 1970 году, повести выходят одной, общей, книгой в переработке С. Панкратова. Книга эта была встречена с интересом и молодыми читателями, теми, кто не встречался с Реутовым-писателем и с Реутовым-капитаном, и читателями старшего поколения, в том числе теми, кто хорошо знал автора. 50-тысячный тираж разошелся быстро. Книга Алексея Ильича рассказывает о моряках торгового флота и о тех проблемах, которые пришлось решать людям его поколения на фарватере строительства коммунистического общества. Проблемы эти, частично, уже решены. Но ценность повестей капитана Реутова еще и в том, что он страстно и убедительно обращается к уму читателя, заставляя думать, заставляя видеть вокруг себя все, что еще мешает нашему движению вперед. По этой причине и в ответ на многочисленные просьбы читателей выходит новое издание повестей капитана Алексея Ильича Реутова.
— Хорошо. Буду у вас, как только познакомлюсь с указанием начальника пароходства.
Александр Александрович, сохраняя мрачность, смешанную с величайшим достоинством, удалился в рулевую рубку, прошел к себе в каюту, неторопливо промассажировал лицо электробритвой и надел парадный костюм.
Радист, которому капитан давно предоставил право входить в каюту без стука, молча остановился за капитанской спиной.
Сомов в это время рассматривал свое отражение в большом зеркале гардероба.
— Радиограмма? Положите на стол и идите, — не оборачиваясь, сказал он. Капитан умышленно задержался у зеркала, не зная еще, как ему отнестись к приказанию начальства: с шумным протестом обиды или с благосклонным одобрением. Все-таки доверие…
В минуту дурного настроения Сомову всегда казалось, что полмира в заговоре против него. Такая подозрительность удерживала его в постоянном оборонном напряжении, которое всегда обострялось, когда радист клал на его стол очередную радиограмму из пароходства. При сложности обстоятельств этой минуты повышенная настороженность была естественной.
Текст радиограммы, однако, был приказным, лаконичным, без лишних слов, способных расшифровать эмоциональное отношение начальства к факту спасения и к деловому участию в этом спасении капитана Сомова.
«Ну что ж, начальство, видимо, не зря поручило мне вмешаться в эту историю: здесь рука нужна твердая», — решил Александр Александрович, и взгляд, брошенный на все события под таким новым углом, одинаково благоприятно осветил и мудрость начальства, и высокую оценку руководством его, Сомова, судоводительских качеств.
— Вахтенный! — прогремел мужественный капитанский бас в раскрытую дверь. — Скажите старпому и помполиту, чтобы ждали меня на мостике. Через пять минут мы пойдем на «Ладожец».
Переход Александра Александровича с одного судна на другое совершался торжественно и осторожно. Торжественно — потому что он поднимался на «Ладожец» как будущий руководитель заключительных операций по спасению. Осторожно — потому что Александр Александрович превышал все весовые нормы для коренастого человека и догадывался об этом.
По штормтрапу первым полез старпом. Старпома трап выдержал. Потом уже полез капитан. Поднимался он медленно, с напряжением. Давненько Александр Александрович не лазил по штормтрапам, забыл уж, когда последний раз и лазил… Пять метров вверх — как пять лет жизни, прожитых в две минуты… Он вздохнул, почувствовав под ногами твердую палубу. Капитан Шубин пожал ему руку, дал немного передохнуть и провел прямо на мостик.
Сверху «Везер» напоминал мокрую головешку. Палубный груз представлял из себя остатки большого разбросанного костра. Краска на мачтах и палубных надстройках сгорела до металла. За иллюминаторами зияла бархатная пустота. На палубе, под иллюминаторами, валялись слитки оплавленного жаром стекла. Остро пахло гарью.
Зорко фиксируя взглядом каждую мелочь, Александр Александрович молча осмотрел «Везер».
— А теперь пройдемте в каюту, — предложил капитан Шубин.
В каюте их встретил сухощавый мужчина в марлевых повязках. На нем болталась просторная пижама из гардероба хозяина каюты.
— Мистер Шульц, капитан «Везера». Капитан «Оки» — Сомов. Садитесь, Александр Александрович, садитесь, товарищи. Наш гость не сядет, у него обожжена спина и, кажется, ниже. Но это неопасно, — объяснил Шубин уже по-русски.
Александр Александрович представил хозяину судна своего помполита и старшего штурмана.
— Мистер Шульц, — сказал Шубин, — разрешите, я введу присутствующих в курс дела. — И он подробно изложил ход событий.
Капитан Шульц в это время ходил по каюте из угла в угол.
— А что делается в трюмах? — спросил Сомов.
— Вы обратили внимание на трюмные лазы с палубы? Их два. Дыма из этих лазов не поступает, мы следили. Термометры отмечают постоянную невысокую температуру. Трюмы загружены лесом до самой палубы, в трюмах сухо.
— Странно, что в трюмы не попала вода через грузовые люки. Ведь брезенты на них не могли уцелеть…
— Люки закрыты герметическими крышками, без брезентов.
— А жилые помещения?
— Кое-что сохранилось на мостике. Каюты средней надстройки выгорели сплошь. Уцелело несколько кают на корме, уцелела столовая команды и камбуз.
— Машина?
— Окончательно выведена из строя.
— Сколько человек команды?
— Было двадцать четыре. Двое погибли при взрыве в машине. Из двадцати двух уцелевших восемнадцать требуют медицинского ухода, но больных в критическом состоянии нет. Так говорит мой врач. Кстати, я могу вам оставить его, в помощь вашему врачу. Одному медику трудно справиться в такой плавучей поликлинике.