Убийство на Дворянской

Хитрово-Квашнин присмотрелся, насколько было возможно, к визави князя, на шее которого, действительно, висел на золотой цепочке овальный медальон с парящим соколом на крышке. Особое внимание он уделил его рукам, хорошо очерченным, с тонкими запястьями, узкими ладонями и длинными гибкими пальцами. Осмотр то и дело прерывался – мешали либо плечо, либо спина, либо голова того, кто стоял впереди. Но когда левая рука сухощавого игрока в очередной раз потянулась к медальону, сердце штабс-ротмиста замерло на миг и гулко забилось. Между большим и указательным пальцами картежника мелькнула короткая линия из трех крошечных родинок!

«Он!» – искрой мелькнуло в мозгу владельца Харитоновки. – «Тот самый мошенник!»

От неожиданности он несколько секунд оставался в бездействии: мысли, одна обгоняя другую, вихрем закружились в голове. Затем, немного придя в себя, он аккуратно выбрался из круга любопытствующих и заставил себя успокоиться. Черт побери, все складывается!.. Так, сейчас же отправлю Зацепина и Талдыкина за полицмейстером, частным приставом и Андреевым. Пора кончать с этой историей!

Выйдя наружу и убедившись, что среди стоявших возле особняка экипажей была и бричка, запряженная парой саврасых лошадей, на козлах которой сидел широколицый, гладко выбритый человек в темно-синем сюртуке, он поспешил к дому Водошниковых.

***

Около шести часов вечера в малой гостиной было не протолкнуться. Кроме хозяев и их гостей, тут присутствовали Меньшиков с Выродовым и Андреев. Все сидели и с напряженным интересом наблюдали за расследователем, дававшим последние наставления поручику Зацепину и унтер-офицеру Талдыкину. О чем шла между ними речь, было непонятно. Когда помощники покинули гостиную, Хитрово-Квашнин подошел, прихрамывая, к столу, затянулся трубкой и выпустил к потолку облачко дыма. Приставив к креслу трость, он одернул мундир с Георгиевским крестом, пригладил волнистые волосы и внушительно произнес:

– Я собрал вас здесь, господа, чтобы озвучить истинные обстоятельства убийств в доме и вне его, и представить мошенника, провернувшего в городе несколько хитрых афер.

– Слава Богу! – раздался в тишине шепот Амалии Елисеевны.

– Не только вышел на убийцу, но и с мошенниками разобрался?! – воскликнул полицмейстер, вынув изо рта трубку с изогнутым чубуком. – Дружище, мы все c нетерпением ждем подробного рассказа.

– Евстигней Харитоныч, просим! – поддержал Меньшикова Андреев, переживший в остроге нелегкие сутки.

Хитрово-Квашнин положил трубку на край мраморной пепельницы и начал:

– Итак, вчера около одиннадцати часов утра в кабинете двумя ударами ножа в затылок был убит Иннокентий Власыч Водошников, хозяин дома, отец семейства. Орудием убийства послужил клинок, спрятанный в костяной статуэтке сокола, стоявшей на секретере. Исходя из характера ран, мы со штаб-лекарем предположили, что их мог нанести левша. Вынув из кармана хозяина ключ от сейфа, убийца похитил драгоценные камни и бриллианты на сумму в пятьдесят тысяч рублей, а также около ста двухсотрублевых ассигнаций и непредъявленные к взысканию векселя. С руки убитого к тому же было снято обручальное кольцо. Возможность причастности к этому делу дворовых людей я отмел сразу. Кроме камердинера и кухарки, никто из них и близко не подходил к кабинету барина. По данным полиции последним, кто видел Иннокентия Власыча живым, был его компаньон, губернский секретарь Андрей Никитич Андреев. На него и пало подозрение. И оно только усилилось, когда посланный к нему на квартиру унтер-офицер Талдыкин обнаружил на правом рукаве его сюртука следы от крови, а в кармане – золотое обручальное кольцо.