You love me anyway (SORORATE) (СИ)

— Пусти его, этого оболтуса. Телесные наказания редко выбивают дурь, которую мы из материнской титьки всосали. — махнул рукой Алфи и задумчиво поглядел в окно.

Фрэнк захныкал, сжимая ухо:

— Я не хотел часы красть! Я чуть с лестницы упал, и Лука заставил меня это сделать, иначе отец задал бы мне трёпку!

Алфи ухмыльнулся, усаживаясь за стол:

— Это замечательно, что ты исповедался, серьёзно. Санта обязательно принесёт тебе подарок, а тебе брысь отсюда!

Помощник пихнул мальчика к лестнице, и тот закричал через плечо, когда мужчина схватил его.

— Я пришёл ради Сары! У неё ребёнок! Хочет родиться ребёнок!

Алфи выбрался из машины, пропустив вперёд Фрэнка, что грел руки в его перчатках. Ухо мальчика горело алым пламенем. Войдя в дом матери, он открыл дверь, ведущую в чулан, и стал снимать с себя пальто и шляпу. Проверив за пазухой пистолет, он предполагал, что этот день не обойдётся без бойни.

Послышался спускающийся по лестнице шум мужских голосов. Лука был не согласен с предложением кузена, не желая покидать комнату и дом. Он смотрел с лестницы жалостливым взглядом зелёных глаз на изгибающуюся в постели Сару, которой казалось, что её тело разрывают на две части.

— Мама, как больно… как больно! — её сорванный голос был полон ужаса.

— Успокойся, милая. Успокойся, доченька… Это ненадолго, скоро всё закончится. — Иса взглянула на доктора, а потом на Таву, что неутешительно опустила глаза.

Голова Сары, мокрая от пота и взъерошенная, металась по подушке. Всё её тело разламывалось от боли. Ей казалось, что у неё болят даже ногти, даже кончики ушей, пальцы ног. Иса со слезами смотрела на дочь — она с радостью забрала бы всю её боль себе. Внезапно доктор Вудфорт отодвинул женщину в сторону и, содрав одеяло с ног Сары, деликатно ощупал плод изнутри, затылком чувствуя испепеляющий взгляд мистера Чангретты.

— Кажется, мальчик, и идёт тазом, к сожалению, — проговорил он задумчиво. — Второй ребёнок лежит головой.

Женщины встревоженно переглянулись. Дарби стоял у стены, бледный, взволнованный, и то и дело вытирал лицо от холодного пота. Сара поднимала голову, сцепив зубы, скулила точно побитый щенок и снова падала на подушки. Доктор напрягся:

— Попробуем поставить её на колени. Джентльмены…долой. — и махнул рукой в сторону присутствующих мужчин. Иса подхватила его предложение с энтузиазмом, помогая Саре сменить положение. Маттео попятился к выходу вслед за Дарби, но Лука не спешил уходить, наблюдая, как Тава вздёрнула вверх вымокшую ткань ночного платья на теле Сары. Сострадание буквально съедало мужчину.

— Luca? Luca, non ti serve qui. (Лука? Лука, ты здесь не нужен.) — уверял молодой человек своего старшего кузена, — Questo non è il nostro cammino! Lascia fare a donne esperte. Cosa intendiamo noi uomini nel parto? (Это не наша стезя! Предоставь это дело опытным женщинам. Что мы смыслим в родах?)

Лука ткнул в лицо доктора пальцем, и женщины подняли глаза на его устрашающее лицо.

— Если ты, лекарь ебАный, допустишь ошибку, знай… Я в любой момент достану тебя. И убью.

Маттео с силой выволок Луку, толкая его в грудь, пока тот предупреждающе держал палец на Вудфорта.

— La tua presenza qui non servira ‘a niente, Luca. (От тебя тут мало толку, Лука.) Andiamo al pub a bere qualcosa? (Лучше пойдём выпьем?)

Чангретта посмотрел на Маттео как на упавший метеорит, нехотя спускаясь по лестнице, подгоняемый другими мужчинами.

— Я её муж! — заявил он по-английски, зная, как Сара не любит, когда он говорит на родном языке, — Она — моя жена, которая рожает моего ребёнка. А ты… — хрипло проговорил Лука, ткнув пальцем в грудь себя, а затем Маттео, свирепо посмотрев на кузена и заострив и без того острые черты, продолжил, — а ты предлагаешь мне пойти в ебучий паб?! Va fa bocca di questo pub! (В рот я ебал этот паб!)

Маттео опустил плечи, и тут вмешался Дарби, опуская руку на плечо зятя:

— Ну что нам остаётся, отцам? Только ждать.

Мужчина сбросил с плеча руку отца жены:

— Vattone! (Да пошли вы!) — и, поправив пальто, выбрался на улицу в сопровождении своих людей.

Алфи, швырнув на крючок шляпу и шарф, проверил обойму револьвера, шмыгнул и, пригладив волосы, поспешил наверх, к Саре.

Дарби стоял под дверью и слушал каждый вырывающийся из спальни звук.

— Всё, ребенок идёт. — оповестил голос врача.

— Держите ножки, мистер Вудфорт! — проголосила Тава.

Показались ягодицы, затем ножки, и ребёнок выскользнул из утробы матери прямо в руки доктору.

Соломонс поднялся наверх, где, кусая ногти, базировался Сабини. Столкнувшись взглядами, переполненными взаимной враждой, мужчины потянулись за оружием.

— Если ты не возражаешь, дружок, то я хотел бы подождать здесь, чтобы просто убедиться, что с Сарой всё в порядке.

В миг Оттавио ударила мысль, что его дочь рожает вовсе не от мужа, а от мужчины, что стоял с ним под этой дверью двадцать лет назад. Их руки зависли над плечевой кобурой, повисшей на ремне, охватывающем плечи. Лица господ скривились в ожесточении, как в ту же секунду за дверью раздался громкий захлёбывающийся плач здорового ребёнка. Через мгновением за ним последовал чуть осипший, менее звонкий плач второго малыша. Алфи оказался в замешательстве, ровно как и Дарби, что не знал о двойном празднике.