Сочинения в четырех томах. Том 2
- Автор: Фрэнсис Дик
- Год: 1997
- Язык: русский
- Год: ТЕРРА
- ISBN: 5-300-00952-0 (т. 2), 5-300-00950-4
- Переводчик: С. Болотин
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Сочинения в четырех томах. Том 2». Краткое содержание книги:
А его дебютом в детективном жанре стал «Фаворит» (1962). В четырехтомник вошли детективные произведения Фрэнсиса.
Во второй том включены романы «Фаворит» и «Погоня».
Созерцание в зеркале распухшего, желтого, небритого лица не улучшило настроения. Замечание Генри о пришельце из космоса было не так далеко от истины. Я еще задержался, чтобы почесать зудевший шов на щеке, кое-как соскреб электробритвой самую густую щетину, наспех пригладил волосы щеткой, сунул босые ноги в шлепанцы. В один рукав моей домашней куртки я еще кое-как пролез, другую полу просто набросил на плечо и осторожно зашаркал вниз по лестнице.
Надо было видеть лицо Лоджа, когда он поднял на меня глаза, — хоть картину рисуй.
Если вы смеетесь надо мной, я просто сверну вам шею. На следующей же неделе, — сказал я.
— Я не смеюсь, — сказал Лодж, стараясь сохранить серьезное выражение, в то время как ноздри у него так и дрожали.
— Это совсем не смешно, — сказал я выразительно.
— Конечно.
Я, нахмурившись, посмотрел на него.
Мой отец, сидевший в глубоком кресле у огня, сказал, взглянув на меня поверх газеты:
— Мне кажется, тебе нужен хороший стаканчик бренди.
— Еще только половина одиннадцатого. — Я был зол как черт.
— Несчастные случаи бывают в любое время дня, — сказал отец, — а тут, похоже, назревает именно такая ситуация. — Он открыл угловой буфет, в котором Сцилла держала спиртное, налил мне одну треть бокала коньяку и добавил содовой. Я заныл, что это слишком рано и слишком крепко и вообще ни к чему.
Отец протянул мне бокал.
— Выпей и перестань стонать, — сказал он.
Разозлившись, я сделал большой глоток. Коньяк был крепкий и жгучий, он обжег мне горло. Я процедил второй глоток сквозь зубы, чуть разбавленный спирт пощипывал десны, и, когда я проглотил его, я почувствовал, как он горячо разлился по пустому желудку.
— Ты завтракал? — спросил отец.
— Нет, — ответил я.
Я сделал глоток поменьше. Коньяк действовал быстро, унося дурное настроение, и через минуту-другую я почувствовал себя довольно сносно. Лодж и мой отец пристально наблюдали за мной, словно я был подопытным животным, подвергнутым эксперименту.
— Ну ладно, — сказал я ворчливо, — мне лучше. — Я взял сигарету из серебряной шкатулки на столе, прикурил и заметил, что солнце светит.
— Вот и хорошо. — Мой отец снова сел в кресло.
Не было нужды представлять их друг другу, похоже, они познакомились, пока ждали меня, и, видно, Лодж рассказал отцу, между прочим, и о моем приключении в лошадином фургоне возле Мейденхеда — деталь, которую я опустил в моих письмах. Я счел это со стороны Лоджа предательством самого низкого пошиба, я так и сказал ему. Еще я рассказал им, как мы с Кэт выследили фургон и как эта линия расследования зашла в тупик.
Я взял свой стакан, сигарету и сел на подоконник, подставив спину солнцу. Сцилла подрезала цветы в саду, я помахал ей рукой.
Лодж, на этот раз не в форме, а в сером фланелевом костюме, открыл портфель, лежавший на столе, и вытащил из него несколько бумаг. Он сел за стол и разложил их.
Он сказал:
— Мистер Грегори позвонил мне в полицейский участок утром после вашего падения в Бристоле.
— За каким чертом ему это понадобилось? — спросил я.
— Вы его просили об этом, — сказал Лодж. Он помедлил, а затем продолжал: — Я понял из слов вашего отца, что у вас был… м-м, провал памяти.
— Да. Я восстановил в памяти большую часть того дня в Бристоле, но не помню, ни как вышел из весовой, чтобы сесть на Палиндрома, ни как скакал, ни как свалился. Последнее, что осталось в памяти, — Сэнди под дождем. Почему я просил Пита позвонить вам, что упаду?
— Вы просили его перед скачкой. Очевидно, вы не исключали этой возможности. Так что я в неофициальном порядке обследовал обстоятельства вашего падения.
Он внезапно улыбнулся.
— Я на вас трачу теперь все свое свободное время, и даже сегодня — мой выходной день. И чего я с вами вожусь, право не знаю.
Но я подумал, что просто он пристрастился к своей работе, как алкоголик к вину. Он уже не мог без нее.
Он продолжал:
— Я поехал в конюшни Грегори и осмотрел Палиндрома. У него отчетливый рубец спереди, знаете, на двух таких мягких выступах…
— На груди, — пробормотал я.
— Ну, на груди. И я догадываюсь о его происхождении.
— О нет! — сказал я, тоже догадываясь и не веря.
— Я опросил служителей у препятствий, — сказал он. — Один из них новенький, и никто его не знает. Он назвался Томом Батлером, дал вымышленный адрес и сам вызвался стоять у самого дальнего препятствия, там, где вы упали. Та же история, что в Мейденхеме, если не считать, что Том Батлер, как все, явился получить свои деньги. Я попросил показать мне это препятствие и на обоих столбах забора нашел желобки на высоте шести футов и шести дюймов над землей.