Сочинения в четырех томах. Том 2

— Наверно, я должна была послать лилии, а не тюльпаны, — засмеялась Кэт.

— В следующий раз вы сможете прислать лилии, — сказал я, наслаждаясь звуками ее неторопливого, чудесного голоса.

— Господи, боже мой! Неужели будет еще следующий раз?

— Теперь уж непременно, — сказал я весело.

— Ну что же, — сказала Кэт, — я оставлю постоянный заказ на лилии в цветочном магазине.

— Я люблю вас, Кэт, — сказал я.

— Должна признаться, — радостно ответила она, — приятно слышать, когда люди это говорят.

— Люди? Кто это еще говорил? Когда? ~ спросил я, боясь худшего.

— Ну, — сказала она после крошечной паузы, — правду сказать, это говорил Дэн.

— О!

— Не ревнуйте, — сказала она. — Вот и Дэн такой же. Он тоже делается мрачным, словно гроза, когда слышит ваше имя. Вы оба совсем мальчишки.

— Так точно, мадам, — сказал я. — Когда я увижу вас?

Мы условились встретиться в Лондоне, и, прежде чем она повесила трубку, я еще раз сказал, что люблю ее. Я уже собирался повесить трубку, когда вдруг услышал в телефоне совершенно неожиданный звук — короткое хихиканье. Мгновенно подавленное, но совершенно определенное хихиканье.

Я знал, что она уже повесила трубку, но я сказал в немой телефон перед собой:

— Подождите минутку, Кэт, я… э… хочу вам кое-что прочесть… из газеты. Подождите, я сейчас найду.

Я положил трубку на стол, осторожно вышел из гостиной и поднялся по лестнице наверх, в спальню Сциллы.

Там они и стояли, негодяи, сбившись в преступную шайку возле отводной трубки: Генри прижимал трубку к уху, Полли наклоняла голову поближе к нему, а Уильям серьезно глядел на них, открыв рот. Все трое были в пижамах и халатах.

— Ну, и чем вы, по-вашему, занимаетесь? — сказал я сурово.

— Ох, черт! — сказал Генри, роняя трубку на постель, словно она обожгла ему руки.

— Аллан! — сказала Полли, густо покраснев.

— Давно вы подслушиваете? — спросил я.

— По правде говоря, с самого начала, — сказала Полли смущенно.

— Генри всегда подслушивает, — сказал Уильям, явно гордясь своим братом.

— Заткнись, — сказал Генри.

— Вы маленькие негодяи, — сказал я.

Уильям казался обиженным.

— Но Генри всегда подслушивает, — повторил он.

— Он всех подслушивает. Он все проверяет, ведь это же хорошо? Генри все время всех проверяет, правда, Генри?

— Заткнись, Уильям, — сказал Генри, красный и злой.

— Значит, Генри всех проверяет? — сказал я, сердито нахмурив брови.

Генри смотрел на меня, пойманный, но не раскаивающийся.

Я подошел к ним, но проповедь на тему о святости личных тайн, которую я собирался им произнести, внезапно вылетела у меня из головы. Я остановился, осененный догадкой.

— Генри, сколько времени ты подслушиваешь чужие разговоры по телефону? — спросил я кротко.

Он настороженно посмотрел на меня.

— Да уже порядочно, — сказал он наконец.

— Дни? Недели? Месяцы?

— Века, — сказала Полли, приободрившись, заметив, что я больше не сержусь.