Воспоминания. Мемуарные очерки. Том 1
- Автор: Булгарин Фаддей Венедиктович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1524-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Воспоминания. Мемуарные очерки. Том 1». Краткое содержание книги:
Он сказал:
Но никто так не утешал нас, не забавлял и вместе с тем не научал так приятно, как Гавриил Васильевич Гераков, учитель истории. Добрый, честный, благородный человек в полном значении слова, он был притом величайший чудак. Он был домашний человек у Нарышкиных, у графов Воронцовых[415] [416] и у некоторых других знатных фамилий, везде был любим, но, имея в себе много смешного, т. е. оригинального, выходящего из общих форм, он невольно доставлял часто случаи подшучивать над собою. Г. В. Гераков (правильнее Гераки) был родом из греков, воспитывался в Греческом кадетском корпусе (уничтоженном в 1796 г.)[417] и всю свою жизнь был смертельно влюблен в Древнюю Грецию и во всех прекрасных женщин. Гераков имел большое притязание на авторство, но оно ему не далось[418]. Маленькая книжечка, изданная им под заглавием «Для добрых», была раскуплена добрыми людьми в пользу бедных и доставила автору с полсотни эпиграмм от его друзей[419]. Он особенно привязан был к Сергею Никифоровичу Марину, бывшему потом флигель-адъютантом и полковником Преображенского полка. С. Н. Марин был также домашний человек в доме Нарышкиных и по уму своему, любезности и остроумию был отлично принимаем во всех знатных домах. Он имел пиитический талант, перевел стихами «Меропу», которую с успехом давали на русской сцене[420], но отличался более сатирами и эпиграммами, которые хотя не появлялись в печати, но ходили по рукам и были известны во всех кругах общества. Пародия его одной из ломоносовских од произвела в свое время удивительный эффект[421]. Гераков служил Марину оселком, на котором он острил свой ум. У меня осталось в памяти несколько стихов, сочиненных Мариным на день рождения Геракова[422]. Автор после вступления говорит:
После этого описывается, как древние мудрецы Греции окружили колыбель и, по совещании между собою, поручили одному из своего круга наделить новорожденного качествами и земными благами, которые должны сопутствовать ему в жизни. Вот что говорит древний грек:
Все это была сущая правда. Г. В. Гераков был весьма малого роста, служил весьма долгое время в капитанском чине и если не мог нанять кареты, то ходил пешком, но не езжал никогда на извозчиках. Хотя в сочинениях своих он был точно тиран своих читателей, но произвел однажды большую пользу, рассказав в одной из своих брошюрок о подвиге флотского капитана Ильина, который по приказанию графа Алексея Григорьевича Орлова сжег турецкий флот при Чесме. Все до того времени думали, что этот знаменитый подвиг совершен английским офицером в нашей службе, Эльфингстоном, а иностранцы писали даже, что и самое распоряжение принадлежит англичанину, адмиралу Грейгу. Гераков доказал, что предположение русского вождя исполнил русский офицер, и бедные дочери Ильина получили пенсию[425]. Вот как и малые авторы могут быть полезны, если в них пылает любовь к добру и к народной славе!
414
Булгарин приводит первые строки популярной песни, публиковавшейся в песенниках начала XIX в., без указания автора, в разделе «песен любовных и нежных»: «Полно, полно, зяблик милый, / О неверной тосковать! / Пролетел твой век счастливый – / Ты престал ее пленять!» (см.: Новейший и полный российский общенародный песенник, содержащий в себе всеобщее собрание всех родов новейших и употребительнейших песен. М., 1810. С. 65–66; Избранный песенник для прекрасных девушек и любезных женщин, содержащий собрания лучших русских песен разных сочинителей: В 2 ч. М., 1816. Ч. 1. С. 56–57, и др.).
415
Он даже скончался в доме князя Михаила Семеновича Воронцова, где лет с двадцать имел квартиру, без всякой платы.
416
Г. В. Гераков был близок с семьями А. Л. Нарышкина и М. С. Воронцова. В письме к Г. Р. Державину от 19 апреля 1814 г. он писал: «Я живу в доме у друга моего редкого, Воронцова, в Малой Морской» (цит. по: Сочинения Державина с объяснительными примечаниями Я. Грота. СПб., 1871. Т. 6. С. 290). Краткий некролог Геракову был помещен в «Сыне отечества» (1838. Т. 4. № 8. Отд. V. С. 108).
417
Речь идет об учрежденной в 1775 г. при Артиллерийском и инженерном шляхетном кадетском корпусе для отправляемых в Россию греческих мальчиков Греческой гимназии (Корпусе для чужестранных единоверцев). В 1779 г. ее выпускникам было позволено поступать прямо в военную службу или в переводчики. В конце 1796 г. заведение было закрыто, а его воспитанники распределены между Сухопутным и Морским кадетскими корпусами.
418
Многочисленные сочинения Геракова историко-патриотического содержания не отличались талантом и иронически воспринимались современниками; см. о Геракове-литераторе: Толстихина А. О. Гераков, Гераки Гавриил Васильевич // Русские писатели. 1800–1917: биографич. словарь. М., 1989. Т. 1. С. 539–540. Тем не менее Булгарин написал сочувственную рецензию на его «Путевые записки» (Ч. 1–2. СПб., 1828–1830), отметив: «Везде видна теплая душа, сердце доброе, благородное, любовь к отечеству и человечеству» (Северная пчела. 1831. № 7. 10 янв.).
419
Книга сочинений и переводов Геракова «Для добрых» (СПб., 1801. Ч. 1–2), не имевшая литературных достоинств, вызвала множество эпиграмм (см.: Толстихина А. О. Указ. соч. С. 539).
420
С. Н. Марин сделал поэтический перевод трагедии Вольтера «Меропа» для актрисы Е. С. Семеновой, ее первое выступление в этой роли 30 октября 1811 г. имело большой успех. «О русской “Меропе” много говорили тогда в Петербурге, билеты для второго представления были взяты нарасхват, и трагедия эта была играна 1 ноября у императрицы Елизаветы Алексеевны» (Арапов П. Летопись русского театра. СПб., 1861. С. 212). Булгарин напечатал отрывок из пьесы в своем альманахе «Русская Талия» (1825), однако рукопись, доставленную братом поэта, тому не возвратил, видимо потеряв, несмотря на его просьбы. Сохранилось двустишие А. Н. Марина, связанное с этим событием: «Фаддей, сознай свою вину, / Отдай “Меропу” Марину». В письме к Булгарину он писал: «Попробую еще стихами у тебя искать милости, дабы отдал бедную “Меропу”, которой уже душно лежать там, где ты ее спрятал. Поищи!
Любезный друг Фаддей Булгарин, Русско-немецко-польский барин, С российской правдой подружись… И с польским гонором простись. Из бар честнейший будешь барин, Утешь же всех, мой друг Булгарин, Тебя все будут прославлять, Что ты в “Пчеле” лихая матка, Что хитро пишешь, вольно, сладко И, быв поляк, не будешь лгать. Напишешь целые ты стопы, Мы все их будем покупать, Неужли не отдашь Меропы.Пришлешь Меропу – будь здоров, ежели не пришлешь – нех тебе дьяболи возьми…» (Марин С. Н. Указ. соч. С. 420).
Булгарин пытался отыскать рукопись трагедии или сделать ее копию (см. об этом в письме Н. И. Греча к Булгарину от 4 марта 1833 г. (Переписка Н. И. Греча и Ф. В. Булгарина // Рейтблат А. И. Фаддей Венедиктович Булгарин: идеолог, журналист, консультант секретной полиции. С. 356)). В 1937 г. Н. В. Арнольд нашел и опубликовал ее суфлерский экземпляр (Марин С. Н. Меропа. Трагедия в 5-ти действиях, перевод из Вольтера // Марин С. Н. Указ. соч. С. 195–236).
421
Популярная, ходившая в списках в конце XVIII – начале XIX в. переделка «Оды, выбранной из Иова» М. В. Ломоносова – «О ты, что в горести напрасно / На службу ропщешь, офицер…» – представляла собой памфлет на военные порядки павловского времени (см.: Марин С. Н. Указ. соч. С. 176–177; впервые напечатана Герценом в «Историческом сборнике» (Лондон, 1861. Кн. 2)).
422
Речь идет о пародии С. Н. Марина на державинскую оду «На рождение в севере порфирородного отрока» (посвященную рождению Александра I), под названием «На рождение молодого грека» (Марин С. Н. Полн. собр. соч. С. 76–77). Посвященная Г. В. Геракову, как и многие другие эпиграммы, пародии, иронические надписи к портрету, написанные его другом Мариным, она вызвала подражания: ту же державинскую оду ко дню рождения Геракова спародировал приятель Марина – П. А. Нилов. В романе Л. Н. Толстого «Война и мир» (т. III, ч. 2, гл. XXII) Кутузов накануне Бородинского сражения вспоминает эту ходившую во многих списках пародию Марина и просит А. С. Кайсарова, бывшего в 1812 г. директором полевой типографии, прочесть ее (ко времени работы Толстого над романом пародия была опубликована, см.: Летописи русской литературы и древности. М., 1863. Т. 5. С. 45). По словам Ф. Ф. Вигеля, Гераков – «бедный, своенравный и самолюбивый грек», имевший в доме А. Л. Нарышкина «титул шута», чье «тщеславие беспрестанно тревожили и кололи <…> Марин был его казнью» (Вигель Ф. Ф. Записки. Кн. 1. С. 568–569). С другой стороны, характерна фраза А. Е. Измайлова по поводу смерти Марина в письме к Н. Ф. Грамматину от 10 февраля 1813 г.: «Вчерашний день умер здесь известный стихотворец Марин, а Гераков живет себе и веселится» (цит. по: Поэты-сатирики конца XVIII – XIX в. Л., 1959. С. 644).
423
Булгарин приводит по памяти один из вариантов пародии Марина, ср.:
Родился и раскричался, Голос столь ужасен был, Что и к мертвым он домчался, Древних греков встормошил. Взбунтовалися их души, Видеть все дитя хотят, Крылья подвязав под туши, В русскую страну летят. (Марин С. Н. Полн. собр. соч. С. 76).424
В стихотворении Марина пожелание новорожденному произносит один из семи мудрецов Древней Греции – Биас (Биант). Вариант, опубликованный Булгариным, приводит в своих мемуарах и Ф. Ф. Вигель (Вигель Ф. Ф. Записки. Кн. 1. С. 569), ср. с другим вариантом:
Будешь, будешь сочинитель, Век писать ты будешь вздор; Будешь в корпусе учитель, А потом будешь майор! (Марин С. Н. Полн. собр. соч. С. 77).425
Чесменский бой (26 июня 1770 г.) в бухте Чесма в Хиосском проливе Эгейского моря между русским и турецким флотами – одно из крупнейших морских сражений эпохи парусного флота. Командовавший эскадрой русского флота А. Г. Орлов за победу в Чесменском бою получил право присоединить к фамилии титул Чесменского. Во время боя лейтенант Д. С. Ильин вместе с мичманом В. Гагариным и английскими офицерами-добровольцами, капитан-лейтенантом Р. К. Дугдалем и лейтенантом Ф. Ф. Маккензи под сильным огнем противника, при помощи брандеров (начиненных порохом судов), смогли поджечь турецкий линейный корабль, который взлетел на воздух, – в результате начавшегося пожара был уничтожен турецкий флот, находившийся в Чесменской бухте. За этот подвиг Ильин был награжден орденом Св. Георгия 4‐й степени. В январе 1777 г. он был уволен от службы капитаном первого ранга и умер в Твери, в бедности. Г. В. Гераков описал подвиг Ильина в книжке «Твердость духа русских» (Пг., 1813. Кн. 1. С. 49–68), снабдив краткий очерк обширным примечанием (с. 58–68), в котором рассказал мелодраматическую историю о том, как «дочь Ильина в слезах и бедности проводит дни свои», о своих тщетных хлопотах привлечь внимание к ней в уверенности, что «стоны ее достигнут престола Александра I». История завершилась благополучно: переданная через А. Н. Голицына тетрадь Геракова с очерком об Ильине и его дочери попала к императору, после чего последовали высочайшие указы от 9 марта 1805 г. Первым указом предписывалось «девице Катерине Ильиной… производить по смерть ее пенсии по 300 руб. на год <…> и сверх того внести единовременно в банк 5 тысяч рублей, определяя оные ей на приданое», вторым – Гераков за усердие награждался ежегодной прибавкой к жалованью в 400 рублей. Через несколько лет (в 1808 г.) Гераков выхлопотал 500 рублей годового пенсиона пожизненно и для овдовевшей к этому времени второй дочери Ильина – Александры Ушаковой (Там же. С. 66–67). Впоследствии имя Ильина носили в разное время корабли Балтийского и Черноморского флотов.