Чёрное сердце

— О, я голодная, как медоррак! — пожаловалась я, вызвав тихий смешок моего напарника.

Он подлил мне вина, и с улыбкой ответил:

— Ешь. Ты такая худая, что скоро станешь просвечивать.

Я облизнула ложку, поморщившись. Боги не наделили меня аппетитными формами — я и впрямь была такой худой, что малознакомые люди думали, что я морю себя голодом.

— Не надо говорить мне, что у меня ужасная фигура. И я сама это знаю.

Марек, который практически не ел, а вместо этого наблюдал за мной, поперхнулся вином. Я протянула ему салфетку.

— Что? — воскликнул он, бросая прямоугольник из ткани на стол. — Стела, кто тебе такое сказал? У тебя прекрасная фигура.

— Ты ее даже не видел, — отмахнулась я, и только потом сообразила, как звучали мои слова.

Провокационно. Будто приглашение.

Марек усмехнулся и заговорщически шепнул:

— Ну, вообще-то, видел. Помнишь, утром ты не открывала дверь?

— Когда я свалилась с кровати? — уточнила я, и осуждающе произнесла: — Тебе не стоило этого говорить. Мог бы и дальше тактично делать вид, что ничего не заметил.

— Ты сама начала, — пожал плечами Марек, и улыбнулся. — Ты очень красивая, Стела.

Я перевела взгляд на свои пальцы, держащие бокал, и обнаружила, что они подрагивают. А еще я внезапно поняла, что наш скромный ужин смахивает на свидание. Вино, еда, парень и девушка.

Я сглотнула ком, вставший в горле. Неужели правда? И Марек в меня влюблен? Или я надумываю? В конце концов, мы с ним коллеги, и ужин ничего не значит. Будь с нами Логан и Кева, я бы не подумала ничего такого.

Но их нет, и в мою голову упрямо лезут эти романтические бредни.

— Стела, ау! Стела!

Я со стуком поставила бокал на стол и пристально уставилась на Марека.

— Что? — с любопытством бросил он.

— Ты ухаживаешь за мной? — прямо спросила я. И затаила дыхание в ожидании ответа.

Секунда, другая…

Марек внезапно посерьезнел, и уверенно ответил:

— Да. Ты мне нравишься, Стела.

Ты мне нравишься.

Слова Марека эхом повторялись у меня в голове, пока я бежала по лестнице в свой номер. Скомкано попрощавшись, я сослалась на усталость и ушла наверх, оставив Марека в одиночестве сидеть за столом.

Логан оказался прав.

Когда я уходила, то видела, как обидела Крассена. На его лице застыла злость вперемешку с недоверием и отчаянием. Он воспринял мой побег как отказ, хоть и смог достойно сдержать эмоции.

Ты мне нравишься.

Боги, как я могла быть такой слепой?

Упав на кровать, я раскинула руки в стороны. Мне хотелось кричать и плакать одновременно. Марек не заслуживает такого отношения. Но могла ли я дать ему что-то большее, чем дружба?

И как я могла вообще об этом думать, если все мои мысли заняты Филиппом?

Повернув голову вправо, я уставилась на флакон со снадобьем Кевы, стоящим на комоде. Последние несколько дней я не пользовалась его содержимым — не было нужды. Я хотела видеть Филиппа. Хотела находиться рядом с ним, пусть даже во сне.