Русский Гамлет. Трагическая история Павла I

— Откройте, горим! — постучался в дверь Аргамаков, на которого была возложена обязанность докладывать императору о внезапных происшествиях.

Лакеи в гусарской форме приоткрыли дверь, но, увидев толпу офицеров с обнаженным оружием, хотели тотчас захлопнуть ее. Не успели — оба упали под ударами сабель.

Вторая дверь тоже была на запоре. Здесь пришлось потрудиться — не кричать же императору, чтобы он открыл ее. Наконец дверь поддалась. Ворвались со свечами и саблями в руках. Постель императора сиротливо жалась к стене огромного кабинета, и на ней никого не было.

Платон завыл в панике:

— Нас предали — его здесь нет! Это Пален нарочно подстроил. Я это сразу понял, когда он сказал идти порознь.

Офицеры оторопело глазели по сторонам, не зная, что им делать с обнаженным оружием.

Флегматичный Беннигсен подошел к императорской кровати, приподнял одеяло и потрогал простыни.

— Теплые… Он здесь.

Беннигсен медленно повел глазами по комнате: теплая кровать, над нею шпага и трость Павла, далее заколоченная дверь на лестницу, ведущую в покои императрицы, камин, ширма…

Спокойным шагом Беннигсен подошел к камину, раздернул ширму. За ней стоял бледный босой император в ночной рубахе и колпаке.

— Ваш деспотизм настолько тяжел для нации, что мы требуем отречения от престола, — выдавил из себя Беннигсен.

Позади толпой стояли офицеры, судорожно сжимая сабли. В коридоре послышался шум. Платон Зубов в испуге завертел головой, отступив на шаг:

— Сюда идут. Нас предали.

— Стойте, — Беннигсен крепко сжал руку Зубова, — путь назад — гибель для нас. Надо действовать.

— Пустите меня, — забормотал Павел, немного совладав с собой, когда заметил, что не только он трусит. — Вы не смеете! Что я вам сделал?

— Вы — тиран, — зашипел на него князь Яшвиль, которого переполняла пьяная злоба. — Помнишь, как ударил меня на параде?

— Как вы смеете!

Павел оттолкнул надвигавшихся на него князя Яшвиля и графа Николая Зубова.

— Ах, ты кричать!

Николай Зубов схватил стоявшую на камине табакерку и ударил ею императора в висок.

В голову Павла вошли резкая боль и темнота. Он медленно стал оседать на пол, закрыв рану руками.

И тут толпа офицеров озверела, все принялись шпагами и ногами добивать упавшего государя, боясь одного: как бы он не ожил и не наказал их за содеянное. Лишь Беннигсен отошел в сторонку — он выполнил свой долг.

Скарятин снял со стены шарф императора и, накинув его на шею монарха, с кем-то из офицеров долго душил и без того бездыханное тело. Но и Скарятина, в конце концов, оттолкнули, чтобы еще раз кольнуть и ударить тирана.

Наконец один из офицеров решил сообщить радостную весть тем, кто был за пределами императорского кабинета. Он выбежал из дверей и столкнулся с колонной Палена, не спеша поднимавшейся по лестнице.