Русский Гамлет. Трагическая история Павла I

Что ж, можно и начинать. Из Михайловского замка граф Пален направился на квартиру генерал-лейтенанта Талызина. Здесь уже собралось около шестидесяти заговорщиков. На столе, на диванах, повсюду было разбросано оружие. Офицеры, все как один в парадных мундирах, пили шампанское, курили, хорохорились друг перед другом, собравшись в кружки.

— Помню, как по аглицкому парку в Царском Селе во фраках при покойной государыне хаживали, в карты поигрывали, за дамами по аллеям бегали, — вздыхал пожилой генерал.

— Караула почти нигде не было, — соглашался граф Толстой. — Государыня знала, что ее любили. Поутру идет одна, на голове кругленькая шляпка, а в голове думы о нас. И думы добрые. Разве среди птиц и зелени злое на ум придет? Нынче же государь запрется в каменном склепе, вокруг солдаты оружием лязгают. Ну, разве тут что-нибудь хорошее в голову придет?

— Пруссаки для него люди, а мы — ничто! — послышался более грозный голос, кажется, князя Волконского, адъютанта Александра Павловича.

— Упал, вальсируя с Гагариной, и запретил вальс, — желчно рассмеялся штабс-капитан барон Розен. — Я всегда дрожал, как бы она со мной не решила пококетничать — ведь в Сибирь не она, я угожу.

— А мне прислал фельдъегеря передать: «Вы — дурак!» — дрожа от злобы, выкрикнул поручик Савельев.

И посыпались возгласы со всех сторон:

— Живем как на каторге.

— Гоняет нас как лакеев.

— На вахт-парад идешь как на эшафот.

— Его рассудок давно болен.

— Да он душевнобольной.

Встал Платон Зубов, осушил бокал и, стараясь всех перекричать, выпалил:

— Россия в бедствии! Наш шут обезумел от власти, он угрожает каждому из нас, каждый из вас завтра может очутиться в Сибири! Доколе терпеть?! Покойная Екатерина не раз говорила мне, что ее законный наследник — Александр Павлович.

Беннигсен из угла, где невозмутимо стоял, скрестив руки на груди, категорично заверил:

— Самовластие губит трон. Нужно заставить Павла отречься.

И вновь заголосили со всех сторон:

— Регентство, и в регенты Марию Федоровну.

— Нет, она заодно с ним рёхнутая. Александра Павловича в регенты. Он по-старому будет править.

— Господа! Вы говорите чушь! Павел регентства не потерпит. Да и Александр слаб характером.

— Государь только и делал, что перед солдатом и мужиком угодничал. Они теперь в его друзьях ходят и только и ждут, когда нас всех перевешать.

— Придем и скажем: хотим видеть на троне Александра Павловича.

— Всех удавить, — вдруг холодно заявил полковник Бибиков.

На миг офицеры затихли, но вскоре очнулись, и, боясь, что сосед заподозрит его в робости, каждый на свой лад затянул:

— Республика!

— Свобода!

— Великая Екатерина!

Пален понял — настал его час. Он подошел к столу, тянувшемуся через всю длину залы, и жестом пригласил за собой офицеров.

Когда его волю исполнили, Пален обвел взглядом всех, как бы запоминая и считая их, дабы пути назад не было. Все притихли.