Евгений, Джек, Женечка

Целоваться на прощание мы не стали. Для начала — не хотелось, хотя бы мне. Во-вторых, целоваться под окнами спальни сына — акт безумства, которому не песни поют, а по факту которого у виска крутят. А в висках сейчас стояло жалкое мяуканье спасенного на мою беду котенка.

Мы распрощались до субботы простым кивком головы, хотя и не давали друг другу согласия ни на что. Слишком разные у нас с Джеком желания. Его — выказать заботу настоящего мужика: Сомов уехал, лишь когда я закрыла калитку. С той другой стороны, где меня ждала моя нынешняя жизнь, а не прошлая или будущая, эфемерная, которая рассыпалась по дороге пылью — и не золотой, а самой что ни на есть обыкновенной.

Я опомнилась? Нет, мне стало еще больнее — и за упущенные в жизни возможности из-за наглого предательства родственничков, и за то, что я могу потерять сейчас, связав жизнь с Сомовом, спустя двадцать лет, которые дались мне с превеликим трудом. Пусть остальные думают, что все время я жила за широкой спиной — они не знают, что эта спина раздавила мои юношеские мечты, пусть заодно и показала красивый взрослый мир. И этот мир рассыпется, словно карточный домик, сразу, как только человек, подаривший мне сильную спину, повернется ко мне этой самой спиной.

Влад честный человек и обман не съест. А он не дурак, чтобы поверить, что я не знала о том, что Сомов вернулся. Но ведь это правда! Я не знала… Но иногда правда выглядит как чистейшая ложь.

— Мам, ты где была?

Ярослав вышел на веранду, как только я на нее поднялась. Одет. Полностью. Не спал — значит, видел, как мы с Джеком приехали вместе. Или хотя бы слышал — в тишине машину не пропустишь.

— Котенка спасала, — показала я сыну сверток.

Тут и врать без нужды — алиби пищит у меня в руках.

— Откуда?

— Из мотора Женькиной машины! Все прелести деревенской жизни в одном флаконе. Ну чего ты стоишь?

Я улыбалась от безысходности и одновременно от счастья, что пришла не в пустой дом и не к надувшемуся подростку, которому вынь и положь билет на Сапсан.

— Возьми ключи от Лесовичка. Я бросила все пустые коробки в багажник. Принеси одну. И, смотри, Берьку, не выпусти!

Псина уже разошлась, учуяв врага рода собачьего.

— Заткни его как-нибудь! Пока этот засранец Женю не разбудил. А я пойду в баню!

И пошла. Джек забыл закрыть ее на замок, я включила свет и присела на лавку.

— Ну вот что ты орешь? Мне же тебя все равно нечем покормить!

А действительно, каким образом ему давать хотя бы воду? Умеет ли он пить из миски и вообще… Я взяла его голыми руками, а он может лишайный…

Машина пикнула, багажник хлопнул, и снова писк сигнализации — и котенка тоже. Ярослав возник на пороге через пару секунд — еще чуть-чуть и придется нагибаться, чтобы лоб не разбить. Вот к чему такой высокий порог было строить? Но строителя нет рядом, не спросишь. Или другого спросить — чего так вымахал в тринадцать! Получишь еще кличку «Шланг»…