Чеченские лабиринты. Устами журналистов. Книга 1
- Автор: Рябцев Егений Алексеевич, Калинин Михаил Антонович
- Год: 2007
- Язык: русский
- Год: Литфонд
- ISBN: 5-7509-1194-2
- Жанр: Публицистика
Электронная книга - «Чеченские лабиринты. Устами журналистов. Книга 1». Краткое содержание книги:
«Ложись! Почему он так сделал, до сих пор не знаю».
Бригада Н.Г., 68 лет;
«Чеченцы подходят, Шамиль этот:
— У кого есть документы — всем сдать. Кто не сдаст сразу расстреляем. Начали сдавать документы. Кто паспорт, кто права, даже командировки сдавали. Один подходит и на меня автомат: — Оденься, сейчас пристрелю.
Я отвечаю:
— Так я же голый, меня так и забрали.
Тут сразу женщины накинули на меня кофту: «Дедулечка, застрелят тебя сейчас».
…Потом привели нас к больнице. Подошел один, начал кричать:
— Вам плохо? И нам тоже плохо! Почему вы своему правительству ничего не говорите? Телевизор смотрите, газеты читаете, а почему молчите? Вы — бараны…
…Телевизор у нас работал, Ельцина в Канаде спрашивали — вот вы уезжали, как оно в Буденновске, знаете? Знаю. Ну и что? Мы с Ериным поговорили — применим силовой метод. Женщины в крик — все пропали.
На следующий день Жириновский требовал нас расстрелять, вместе с этими. И Грачев — «только силовым» методами». Тут мы опять завыли.
Ночью в четверг пришел армянский поп. Колбасу давал, хлеб. Мне кружок достался. Так я вам клянусь: я попа, как он колбасы дал и сказал «все будет хорошо», схватил за руку и поцеловал. Думаю, ну, может, спасут нас хоть попы.
И только рассвело — как ахнет. Прямо в этот угол, где телевизор стоял. Все разворотило снарядом. Рядом, плеча в плечо, мужик сидел в клетчатой рубашке. Его убило…
…А еще в воскресенье у нас концерт был, после обеда. Чечены принесли гитару, и один сел на площадке, начал играть и песни Высоцкого петь. И голос похожий был. А потом лезгинку как начал выбивать! Воскресенье, понедельник все концерты давали».
Михаил:
«Нас прямо от дома забрали. Отца, меня, младшего, старшего братьев и племянницу. Мне 26 лет, братьям 28 и 15, девочке 17. Мы носили трупы, собирали их вокруг больницы. Помню, несколько человек в машине лежало, я панель в кабине разбил, провода соединил, — отвез. Потому, что трупы эти трогать нельзя было. Коснешься, — полопаются, в таком состоянии они уже были, что их невозможно грузить руками…»
Нурик, армян, 24 года:
«Чеченцы сразу сказали в больнице: в первую очередь имейте уважение к старикам, а потом вам, молодым, что достанется. Стариков положили, а потом мы легли..? Утром начался штурм. Я не думал, что будут стрелять в нас… Со мной стоял один мужик лет тридцати пяти — сорока. Он кричал «не стрелять, не стрелять». А снайпер попал ему в глаз, и сразу полголовы разлетелось. Когда стреляют, страшно, а пригибаться нельзя, как только попробуешь, чеченец сзади по ногам стреляет. Они не убивали, а только ранили, чтобы мы все равно стояли. Пугали…
…На моих глазах троих летчиков и милиционеров расстреляли… Их рядом так поставили и… Да какой там в голову! В голову, ноги, тело — очередями автомата сплошное решето сделали. Их сразу человек по семь — восемь становилось, у каждого в магазине по сорок пять патронов, они еще сорок шестой в затвор вставляли. И вот этот магазин полностью по людям!..»
Ирина Кисленко, 15 лет:
«Чечен видит, что мы с сестрой сидим, дрожим, говорит: «Девочки не бойтесь, мы мирных жителей не тронем. Но если ваше правительство не пойдет на наши условия, мы либо вас всех расстреляем, либо химзавод, взорвем к чертовой матери».
….Как началась стрельба, мы попрятались, чеченцы, молодые пацаны, нас стали накрывать матрацами, подушками — мол, не бойтесь, подушки пуля не пробивает. А как солнце поднялось, чечены на нас стали орать: дети и молодые девчонки становитесь к окнам и кричите: «Не стреляйте». Детей и нас с Натальей поставили. А русские на нас матом: «Заткнитесь, а то всех перестреляем!» Это наши кричали. А чечены ходят, говорят:
— Кричите, кричите, они там убийцы. Не мужики они, женщин и детей убивают.
Девчата попадали в обморок, тогда только нам разрешили сесть. Позакутывались в матрац, лежим. Потом привели женщину с ребенком, девочкой, с третьего этажа, они единственные уцелели. А эта девочка началась трястись, то ли от кровоизлияния в мозг, то ли от еще чего, — в общем, от страха она умерла.
Балки посыпались, линолеум загорелся на третьем этаже, и у нас стал потолок гореть. Дым ужасный. А мы под матрацами лежим. Медсестры бинты намочили, чтобы дышать, а мы думаем — ну, все. Это конец, сейчас не сгорим. Так угорим. Все духом упали, умирать приготовились. Такое ощущение, знаете, что все, ну, помрем. Эдик сидит, кругом стрельба, все говорит, а ему настолько наплевать на то, только воду на себя поливает, поет: «А нам все равно!»… Людям тоже все, все равно стало, кричат «Свободу попугаям!» и прочую чушь…»