Оставь надежду всяк сюда входящий

Увидев такую реакцию со стороны заключенных, меня невольно посетила мысль, кто же все-таки опасней для общества: те, которые из ничего смогли найти достаточно, чтобы пребывание детей в СИЗО было не таким катастрофичным, или же администрация СИЗО, которая при катастрофичном положении украла последнее. Естественно, я имею в виду администрацию СИЗО.

Не буду скрывать, что пребывание в карцерах отразилось на моем здоровье, и это выразилось в виде язвы желудка. У меня практически пропал аппетит, появились боли в животе, а это нежелательно, потому что я знал: мои обращения в посольства уже должны были дойти. И когда будет реакция, это значит, готовиться мне в карцер. А находиться в карцере с язвой желудка тяжело. Прилечь нельзя, ведь на пол бетонный не приляжешь, это сразу воспаление легких. Врачи в Лукьянов-ском СИЗО — это формальность, максимум, что можно получить, это обезболивающее. А лечить язву затруднительно.

Раздался стук в дверь и прозвучала моя фамилия «без вещей на выход». Я не догадывался, а уже знал, что это — карцер, потому что получил ответы из посольств США и Швеции, где мне ответили, что «к сожалению, мы вам ничем помочь не сможем, потому что посольство не вправе вмешиваться в политику страны».

Перед посадкой в карцер, как правило, доктор всегда осматривает заключенного и спрашивает о жалобах на здоровье. Я ему ответил, что плохо себя чувствую, и он обследовал меня, убедился, что состояние здоровья не позволяет мне находиться в карцере, и я не симулирую. Казалось бы, если медицинская часть видит, что здоровье заключенного не позволяет находиться в карцере, то проигнорировать это решение администрация не должна. Но не в моем случае. После осмотра доктора мне стало еще хуже, и я уже не в силе был сидеть, и меня уложили на лавочку. Фельдшер сделал мне несколько уколов, и работники СИЗО взяли меня под руки и поволокли в карцер, где бросили на бетонный пол.

Конечно, я понимал, что в таком положении находиться в карцере — это убийство. Администрация СИЗО вместо того, чтобы меня лечить, решила, наоборот, мое заболевание использовать против меня. Теперь в таком положении одни сутки, проведенные в карцере, можно приравнять к десяти сразу.

Но с горем пополам первую партию в десять суток я выдержал, не без помощи других заключенных, которые умудрялись передавать мне медикаменты. Это передавали, в основном, грузины, чеченцы, ну, были, конечно, и наши. Мне, честно признаться, было очень приятно, когда заключенные разных национальностей, разных вероисповеданий относительно меня стали все как одно целое. Тогда я усвоил урок: не имеет значения цвет кожи или религия, когда люди начинают осознавать, что у каждого из них проблемы те же, что и у других. Каждый из них любит жизнь, какой бы она ни была и где бы она не проходила. И когда они все узнали, что меня прессуют карцерами за то, что пытаюсь помочь другим осужденным АИК-25, это их и объединило.