История войны 1813 года за независимость Германии

Между тем, еще в 9 часов вечера граф Витгенштейн созвал на совещание главных начальников войск. На высоте впереди селения Вербена собрались вожди для решения вопроса: надлежало ли возобновить бой или отступать? Граф Витгенштейн, насколько можно было судить из первых его слов, желал сразиться снова. Но многие обстоятельства заставляли его сомневаться в успехе боя. Известно было, что Бюлов вытеснил неприятеля из Галле, но зато Клейст, принужденный очистить Линденау и Лейпциг, отступил к Вурцену, и Лористон, еще в 3 часа пополудни, занял Лейпциг, что подвергало союзников обходу с правого фланга и потере сообщений с Эльбой. Сверх того, на самом поле сражения российско-прусская армия уже была охвачена с обоих флангов неприятельскими войсками. Наполеон, как было известно, надеялся присоединить к своей армии около 40 000 человек и сохранил сильные резервы, а союзники, напротив того, могли ввести в дело не более 25 000 человек свежих войск, именно: 11 500 человек Милорадовича; 5600 человек гвардейской пехоты; около

2000 гренадер и 6000 человек кавалерии. Уверяли еще, будто бы русская артиллерия не имела достаточного количества зарядов для второго сражения, по значительному отдалению парков, отставших от армии, но это показание не оправдалось впоследствии53. Граф Витгенштейн, не отваживаясь принять на себя ответственность в решении предложенного им вопроса, немедленно отправился в главную квартиру союзных монархов, находившуюся в Гройче. Объяснив императору Александру все изложенные обстоятельства, Витгенштейн испросил соизволение государя на отступление к Эльбе. Но надлежало еще согласить к тому прусского короля, что было нелегко. Фридрих-Вильгельм, предприняв войну, которая, в случае успеха, могла восстановить величие Пруссии, а при неудаче грозила совершенным уничтожением самобытности государства, должен был всего более страшиться занятия прусских областей войсками Наполеона. Император Александр отправился к королю сам, и, приказав разбудить его, объяснил положение дела. Убеждая своего союзника и друга в необходимости отступления за Эльбу, благодушный Александр не мог скрыть душевного волнения, его томившего. Король, заметно огорченный, отвечал с некоторой запальчивостью: «Знаю уже, что, если только мы начнем отступать, то не остановимся на Эльбе, а пойдем за Вислу, и мне придется снова побывать в Мемеле». Император Александр напрасно истощал доводы о выгодах отступления; король не изменил своего мнения, и по уходе государя, вскочив с постели, подошел к окну и с грустью сказал: «Точно так же, как при Ауэрштедте!» На следующее утро он был весьма расстроен и успокоился не прежде, как после свидания с раненым Шарнгорстом в Альтенбурге. По-видимому, Шарнгорст рассеял сомнения короля и убедил его в необходимости неразрывного союза с императором Александром54.