Эльф из Преисподней

Сестра достала из тумбочки расчёску и принялась приводить причёску в порядок.

Я не стал мешать. Пусть многие назвали бы мою тактичность лицемерием, однако вмешиваться в таинство призыва красоты посмел бы лишь отъявленный варвар.

Так я и висел, наблюдая за сестрой, и было мне хорошо. Упоение, рождённое близостью к вещи, билось в груди вторым сердцем.

Закончив с волосами, Лютиэна стянула полотенце и предстала передо мной во всём своём великолепии. Её подтянутая фигура, выгодно очерченная ночником, её изящный профиль, её нежный абрис ключиц напомнили мне о цели, и я постучал в окно.

Эльфийка подскочила, развернулась ко мне, готовясь закричать — и замерла, когда узнала меня. Вскинутые в добродетельном порыве руки опустились, не дойдя до груди. Лицо Лютиэны накрыло знакомой тучкой притворного недовольства. Она подошла, осторожно открыла окно — вдруг заскрипит рама — и воззрилась на меня:

— И что ты тут забыл?

— Бегал, чтобы лучше спалось, и вдруг вспомнил, что надо бы проведать тебя.

— Уже комендантский час. На улице кишмя кишат охранники.

— От них и убегал. Заодно и разогрелся. Но, здесь, на высоте, холодновато, и я бы предпочёл оказаться в домашнем тепле.

Мгновение эльфийка смотрела поверх моей головы, затем, вздохнув, отступила. Я шустро вскарабкался.

— Только не ногами по подоконнику! — прошипела сестра.

Поздно — ботинок оставил след. Я стёр его краем футболки, за что удостоился выразительного хмыканья.

— Между прочим, если бы тебя поймали, то тут же исключили бы. Наверное, стоило поболеть за охрану.

— Так я, выходит, злостный нарушитель и преступник? — спросил я, усевшись на постель.

— Выходит, что так. А ещё ты забрался в женское общежитие, и это тоже проступок.

— Верно, дорога мне одна — на рудники! — горестно заключил я, — Последуешь ли ты за мной, милая Софья, пока не искуплю я свои грехи? Будешь ли ждать, пока совесть моя не станет чиста?

— Если истинно ты раскаиваешься, дорогой Родион, то, пожалуй, буду тебя ждать, — подумав, признала Лютиэна. Затем прекратила дурачиться и осведомилась:

— И всё же, что именно тебе нужно?

Она потянулась было к трусикам, приготовленным на одеяле, но я перехватил её руку. Поцеловал предплечье.

— Может, они подождут?

Лютиэна легонько стукнула меня по лбу, однако не отстранилась.

— Балбес ты, братец. Я, между прочим, всё ещё обижена.

— На что? — поинтересовался я, подарив ей второй поцелуй.

— Уже не помню. Но наверняка что-то важное. Я ведь не могла расстроиться просто так?

Лютиэна всё ещё стояла, и целовать её было неудобно. Поэтому я мягко привлёк её к себе, посадил на колени. От неё пахло свежестью и молодостью, пониманием и доброй насмешкой.