Вызов

Чего в неё только не пришло за эти два часа до подъёма: от предположения, что я вовсе никакой не Роберт до версии, что в меня вселился дух какого-то сильного мага, и теперь он пытается забрать контроль над моим телом. Всё это сильно пугало, и больше всего я теперь мечтал, чтобы Агата нашла рецепты отваров, восстанавливающих память. В противном случае жизнь моя грозила превратиться в сплошную нервотрёпку.

В том, что у моей подруги были все шансы в случае обнаружения подходящего рецепта приготовить отвар, я не сомневался — Агата была лучшей на всём курсе и по зельеварению и по лекарскому делу. Пани Митрош не просто так выделила её из всех курсантов и благоволила ей — по словам преподавательницы, у Агаты был редкий лекарский дар, встречающийся у одного одарённого на тысячу. Единственное, чего я опасался — что Агата просто не станет ничего искать, потому что очень боится мне навредить.

Едва я вошёл в столовую, как сразу же поймал на себе множество любопытных взглядов — видимо, слух о моём вчерашнем поединке с Якубом уже разошёлся по Восточному.

«Знали бы вы, что было ночью», — подумал я, глядя на разглядывающих меня товарищей по учёбе, и от этой мысли мне стало не по себе — я даже и представить не мог, как на ночную прогулку по лесу и убийство партизана может отреагировать руководство центра.

Я прошёл на раздачу, взял поднос с завтраком и направился к столу, за которым сидели ребята из нашего отряда. Они тоже уставились на меня с нескрываемым любопытством, будто ожидали, что я им расскажу что-то интересное, и лишь один Шимчик смотрел на меня с опаской.

— Привет, Роберт! Говорят, ты вчера Якубу ноги подкоротил? — спросил Томаш сразу же, едва я сел за стол.

Мой приятель сидел возле меня, но вопрос он задал нарочито громко, чтобы его услышали все, кто был за столом.

— Так получилось, — ответил я, особо не желая развивать тему.

— Да, не повезло вчера Якубу, — сказал Адам. — Но выглядело эффектно — аж по самое колено ногу отрезало.

— Это, наоборот, повезло, — возразил Пётр с усмешкой. — Не повезло бы, если бы диск чуть выше прошёл и ещё кое-что, кроме ноги, отрезал. Говорят, эта часть тела не так-то просто наращивается.

Все расхохотались, Шимчик нахмурился, а мне даже стало как-то неудобно — всё же я был виноват в случившемся, хоть сделал это и не специально.

— Да ничего бы не отрезал, там от страха всё сжалось, — добавил масла в огонь Марек, и все снова рассмеялись — Якуба многие в отряде не любили за его скверный характер, поэтому никто не отказался позлословить и посмеяться над ним.

— Заткнитесь, придурки! — закричал Шимчик, который до этого держался, но тут его прорвало: — Использование летальных заклятий запрещено во время тренировочных поединков! Я буду жаловаться господину Нидербергеру!