Вызов

На то расстояние, которое я прошёл ранее за полтора часа, теперь понадобилось около трёх. Но и это можно было считать успехом — несколько раз мне казалось, что вот-вот я потеряю сознание. Однако каким-то чудом каждый раз я находил в себе силы прилечь на землю, немного отдохнуть, а потом продолжить путь. Конечно, идти по дороге было рискованно, но я прекрасно понимал, что по пересечённой местности я бы, во-первых, не дошёл, а во-вторых, скорее всего, заблудился.

Когда я дошёл по дороге до того места, от которого до Восточного оставался километр через лес, мне стало совсем плохо. Заморозка ран прошла, и ситуация грозила обернуться большой кровопотерей. И это не считая того, что боль была просто невыносимая. Рискуя потратить остатки энергии, я всё же заново заморозил основные раны, после чего решился на заключительный рывок.

С горем пополам дошёл-дополз до Восточного. На то, чтобы отодвинуть забор ушли все оставшиеся силы, на этот раз без преувеличения — едва я ступил на территорию центра, как тут же упал на землю и потерял сознание.

Сколько я пролежал — неизвестно. Когда пришёл в себя, было всё ещё темно, но заморозка на ранах почти прошла. Вполне возможно, что я пролежал так не менее двух часов. Можно было считать чудом, что очнулся. Но раз уж так получилось, глупо было этим не воспользоваться.

Попытался встать — ничего не вышло, зато чуть было опять не потерял сознание. Ещё раз отключиться и замёрзнуть в каких-то двухстах метрах от медпункта не хотелось. Но при этом я понимал, что вот так просидеть у забора до утра, пока меня не обнаружат — тоже не вариант. Кровопотеря опять усилилась, а сил на заморозку ран уже не было. При этом у меня оставалось ещё немного магической энергии, но физических сил, чтобы этой энергией воспользоваться, уже не было.

Посидев у забора минут пятнадцать, я решил ползти. При попытках встать сильно кружилась голова, а ползком вроде получалось. Правда, это дело сильно затрудняло то, что левая рука не работала, но я всё же приспособился. Первые сто метров я прополз довольно лихо, ещё пятьдесят совсем уж через силу, а потом будто отрезало — я упал на живот и просто не мог пошевелиться. Казалось — ещё одно движение через силу, и можно прощаться со всем белым светом. А это было бы обидно — совсем чуть-чуть не доползти до помощи. И признаться, было страшно.

Я не был уверен, что у Агаты хватит навыка привести меня в порядок, но она могла полностью остановить кровотечение, оказать первую помощь и вызвать пани Митрош. Это грозило серьёзным наказанием — покидать центр, да ещё и ночью, строго-настрого запрещалось. Но когда выбор стоял между наказанием, пусть даже и суровым, и гибелью от полученных ран, я был готов сделать его, не колеблясь — в пользу наказания.