Насколько прочно Основание
- Автор: Вебер Дэвид Марк
- Серия: Сэйфхолд #5
- Язык: русский
- Переводчик: Николай Порфирьевич Фурзиков
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Насколько прочно Основание». Краткое содержание книги:
Чаризанская империя, рожденная в войне, всегда знала, что должна бороться за свое выживание. Однако большинство его субъектов даже сейчас не знают, насколько больше он борется. Император Кейлеб, императрица Шарлиан, Мерлин Атравес и их самый близкий круг самых доверенных советников знают. И потому, что они это делают, они знают, что наказание, если они проиграют, будет намного хуже, чем их собственная смерть и уничтожение всего, что они знают и любят.
Use the arrow to expand or collapse this section
В течение пяти лет Чарис пережила всю Церковь Бога, и коррумпированные люди, которые контролируют ее, бросили на островную империю. Цена была высока и оплачена кровью. Несмотря на цепочку упорных морских побед, Чарис все еще находится в обороне. Он может держаться в море, но если он хочет выжить, он должен победить Церковь на своей собственной земле. Но как он вторгается на материк и ведет войну с врагом, население которого превышает его собственное пятнадцать к одному? Как это мешает этому массивному противнику восстановить свои флоты и снова атаковать?
У Чарис нет ответа на эти вопросы, но ей нужно его найти…быстро. Жестокие пытки и отвратительные казни инквизиции уносят все больше и больше невинных жизней. Его агенты разжигают восстание против единственных материковых королевств, симпатизирующих Чарис. Религиозные террористы были отправлены, чтобы сеять хаос против подданных Империи. Убийцы преследуют императора и императрицу, их союзников и советников, а также невинного мальчика, которому еще нет одиннадцати лет, чей отец уже убит. И Мерлин Атравес, кибернетический аватар молодой женщины, умершей тысячу лет назад, наконец узнал, что спит под далеким храмом в Церкви Бога, ожидающего города Сиона.
Мужчины и женщины, борющиеся за свободу человека и терпимость, построили фундамент для своей борьбы в Империи Чарис своей собственной кровью, но будет ли этот фундамент достаточно прочным, чтобы выжить?
— Я не собираюсь говорить вам, что это то, что вы делаете. Я мог бы указать на любое количество факторов в вашей жизни, которые могли бы объяснить стресс, беспокойство, возмущение, даже необходимость наказать себя за то, что вы выжили, когда ваш отец, ваш дядя и так много людей, которых вы знали всю свою жизнь, были так жестоко убиты. Я полагаю, что было бы совершенно справедливо утверждать, что всех этих факторов в совокупности было бы достаточно, чтобы заставить любого усомниться в своей вере, и это основа любого истинного призвания, сын мой. Вера… и любовь.
— Но я не верю, что ваша вера поколебалась. — Стейнэр покачал головой, отодвигая свой стул еще дальше назад. — Я не видел никаких признаков этого, и я знаю, что ваша любовь к вашим собратьям — детям Божьим сегодня такая же теплая и жизненная, как и всегда. Тем не менее, даже самые верные и любящие сердца могут не обладать истинным призванием священника. И, несмотря на то, чему, возможно, научило управление инквизиции, я должен сказать вам, что я знал людей, у которых, как я считаю, были истинные и горящие призвания, которые потеряли их. Это может случиться, как бы нам ни хотелось, чтобы этого не случилось, и когда это происходит, те, кто потерял их, жестоко наказывают себя за это. В глубине души они верят не в то, что потеряли свое призвание, а в то, что его у них отняли. Что они оказались каким-то образом неадекватными задачам, которые Бог назначил для них, и что из-за этой неадекватности и неудачи Он лишил их той своей искры, которая привлекла их к этому служению в радости любви к Нему.
— Только это так не работает, сын мой.
Стейнэр подвинул свой стул вперед, широко расставил локти на столе и, сложив руки на груди, наклонился вперед.
— Бог ни от кого не отнимает себя. Единственный способ потерять Бога — уйти от Него. Это абсолютное, центральное, непоколебимое ядро моей собственной веры… и вашей. — Он посмотрел прямо в серые глаза Пайтира. — Иногда мы можем споткнуться, сбиться с пути. Дети часто так делают. Но, как делает всегда любящий родитель, Бог ждет, когда мы это сделаем, зовет нас, чтобы мы могли услышать его голос и снова последовать за ним домой. Тот факт, что священник потерял свое призвание служить священником, не означает, что он потерял свое призвание быть одним из детей Божьих. Если вы решите, что на самом деле вы больше не призваны к священству, я дарую вам временное облегчение ваших обетов, пока вы размышляете о том, что было бы лучше для вас сделать. Я не думаю, что это то, что вам нужно, но, если вы так думаете, вы должны быть лучшим судьей, и я зайду так далеко, чтобы следовать вашему суждению. Однако я умоляю вас не предпринимать необратимых шагов до того, как это решение будет принято окончательно. И что бы вы в конце концов ни решили, знайте — вы истинное дитя Божье, и будь вы священником или простым мирянином, у Него еще много задач для вас… как и у меня.
Пайтир сидел очень тихо, и глубоко внутри он почувствовал вспышку обиды, и эта обида коснулось гнева, который был такой неотъемлемой частью его в эти дни. Это было похоже на дыхание мехов, раздувающих огонь, и это пристыдило его… что только усиливало гнев. С его стороны было неразумно так себя чувствовать, и он это знал. Это было так мелочно и по-детски, и он тоже это знал. Но теперь он понял, что на самом деле хотел, чтобы Стейнэр убедил его в том, что он не мог потерять свое призвание. Что, когда в Писании говорилось, что священник остается священником навсегда, это означало, что истинное призвание столь же непреходяще, на чем всегда настаивала инквизиция.
А вместо этого архиепископ дал ему вот это. Он понял, что не получил ничего, кроме правды, сострадания и любви… и отказа обращаться с ним как с ребенком.
Молчание затянулось, а затем Стейнэр снова откинулся на спинку стула.
— Не знаю, повлияет ли это на то, что вы думаете и чувствуете в этот момент, сын мой, но вы не единственный находящийся сейчас в этой комнате священник, который когда-либо задавался вопросом, было ли у него истинное призвание.
Глаза Пайтира расширились, и Стейнэр криво улыбнулся.