Пропавшая

— Что это? — вскрикнула я, — Как это понимать? Тыыыы…., - я не находила слов, задохнувшись от злости.

Он хмыкнул, прошел и сел на скамью у стены.

— Ты находиться здесь будешь столько, насколько нужна будешь мне в моем плане. Если принц заплатит за тебя, то возможно, я говорю, возможно, — он как-то странно скривился при этом, — я и приму мзду. При том, смотря чем будет платить, — он как-то странно посмотрел на меня, — А пока что ты сидишь и не пытаешься улизнуть. Хотя как? — он кивнул на мою цепь и хохотнул зло, — Где ты, никто не знает, а охраняет тебя мои люди. Если будешь выпендриваться, то разрешу тобой пользоваться. Все равно ты уже не понадобишься наследнику, а мужики сидеть будут здесь без женского внимания. Ну, если их приласкаешь, то могут и послабление какое сделать. Какое, спросишь ты? Нууу…вкусно покормить …или же не сразу все хором тебя будут иметь, а по одному. Смотри сама. Все в твоих руках.

Я молчала и судорожно соображала, что делать.

— А другой какой вариант имеется? Не может быть, что только один и этот, — я двинула ногой с цепью.

— Имеется, — ухмыльнулся он, — Ты должна стать моей любовницей и моими глазами в императорской семейке. Все докладывать мне, что бы там не произошло, и что бы там не услышала. Тогда я через недлю везу тебя во дворец и представляю, как спасенную из рук разбойников и ты клятвенно это подтверждаешь.

— Я согласна, — вскинулась я.

— Но вначале я тебя проверю.

— И как?

— Ты проведешь со мной несколько дней, показывая, как можешь меня любить и слушаться, чтобы я с тобой не делал, и в постели, разумеется. Ну, как, согласна?

— А без этого никак?

Тот пожал плечами.

— Никак.

Его предвкушающий взгляд говорил о том, что это будут не просто постельные утехи, да и чего мне бояться, чай не девочка, но кое-что похуже. Я не могла знать, на что способен развратный и жестокий мужчина этого мира.

— Я согласна. Только у меня есть одно условие?

— Даже так? — скривился он, — Ну, ладно, давай, слушаю.

— Привези сюда тело моего брата. Я хочу сама похоронить его здесь.

Кадо помолчал, пожевал губами.

— Ладно. Будет тебе тело.

Потом подошел ко мне, резко поднял на ноги и впился грубым поцелуем. Потом, прислонив к стене, схватил одной рукой за грудь, второй приподнял подол и попытался войти в меня пальцами. Я вскрикнула и оттолкнула его от себя.

— Ах, ты так! — вскрикнул он и повалил меня навзничь, — Сопротивляешься. Меня это только возбуждает.

Я кричала, выворачивалась, кусалась, била его кулаками и не давалась. Наконец тот отпустил меня и встал на ноги. Лицо его было красным и злым, весь растрепанный, он сразу стал похож именно на насильника, а не на придворного красавца, которого изображал. Это был жестокий, циничный, сластолюбец, который не привык к отказам и брал все, что хотел, а попользовавшись, выбрасывал не жалея.