О команде Сталина - годы опасной жизни в советской политике

Сталин, похоже, не мог решить, что делать с Енукидзе, хотя, может быть, за этой нерешительностью скрывалась его обычная осторожность: Енукидзе был популярен, и команде нужно было время, чтобы осознать, что он полностью дискредитирован. Спустя месяцы после начала обвинений Калинин все еще пытался найти какой-то компромисс, а Орджоникидзе, к раздражению Сталина, продолжал относиться к Енукидзе как к другу. Посланный в Кисловодск в качестве представителя Верховного Совета, Енукидзе раздражал местных деятелей тем, что изображал из себя великого человека и рассказывал о своем скором восстановлении и возвращении в Москву. Сталин решил, что его нужно перевести куда-нибудь в менее заметное место, и и сентября Политбюро отправило его в Харьков — возглавлять автотранспортное управление. Новое назначение явно не нравилось Енукидзе, и потребовалось несколько недель, чтобы убедить его покинуть Кисловодск. Тем не менее это было политическим концом Енукидзе, несмотря на то что в июне 1936 года Сталин и Молотов без особого энтузиазма предложили восстановить его в партии[337]. Он был арестован спустя несколько месяцев и казнен в 1937 году, а в 1938 году посмертно назван в третьем московском показательном процессе правым уклонистом и соучастником Бухарина и Ягоды[338].

Летом 1936 года Каменев и Зиновьев были привлечены к суду во второй раз и признались в причастности к убийству Кирова и множестве других террористических планов, все с подробными и драматическими сценариями. Все это широко освещалось в прессе. Они были приговорены к смертной казни и казнены. Это, конечно, был Рубикон. До этого момента существовало табу на убийство побежденных противников из числа членов партии; теперь это табу было нарушено. Действительно, через несколько месяцев его нарушили еще раз — ради того, кто был намного ближе к команде, чем любой оппозиционер, — Енукидзе. В мемуарах члены команды ничего не рассказали о своей реакции, но трудно поверить, чтобы Молотов, по крайней мере, был рад. В это время по причинам, которые остаются неясными, Молотов был в немилости у Сталина и страдал от унижения, поскольку его не назвали целью убийства в предполагаемых заговорах Зиновьева и Каменева, хотя остальные члены команды были в списке. Эта несправедливость была исправлена на втором московском процессе через шесть месяцев, когда Молотов оказался на своем месте в качестве главной мишени, что указывает на то, что прежний разлад был преодолен. На самом деле это предполагаемое отчуждение не могло длиться дольше, чем шестинедельный отпуск, который Сталин и Молотов взяли летом 1936 года, так как и до и после отпуска Молотов был, как обычно, самым частым посетителем Сталина. Это был один из тех маленьких пинков, которые Сталин любил раздавать членами команды, чтобы держать их в напряжении. Когда такой пинок доставался Молотову, то он, со своим бесстрастным выражением лица, редко давал Сталину удовольствие увидеть, что растерялся[339].