О команде Сталина - годы опасной жизни в советской политике
- Автор: Фицпатрик Шейла
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Издательство института Гайдара
- ISBN: 978-5-93255-602-3
- Переводчик: Е. Варгина
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «О команде Сталина - годы опасной жизни в советской политике». Краткое содержание книги:
Насколько можно судить, убийство Кирова послужило спусковым крючком. Именно оно дало Сталину возможность свести счеты со старой левой оппозицией, и миссия человека, который выполнял эту задачу, заключалась в том, чтобы стать великим палачом, пока он сам не будет казнен. Николай Ежов, молодой человек, из-за своего очень низкого роста чем-то похожий на мальчишку, работал в аппарате ЦК с конца 1920-х годов, был протеже Кагановича, а затем стал любимцем Сталина[330]. У него было очень слабое здоровье — врачи диагностировали туберкулез, миастению, неврастению, анемию, недоедание, стенокардию, псориаз и ишиас — так что удивительно, что он вообще мог справляться со своей рабочей нагрузкой еще до того, как стал палачом. Изначально все в команде любили его; никто не чувствовал угрозы. «Отзывчивый, гуманный, мягкий и тактичный», — так говорили бывшие коллеги из провинции; в глазах Молотова он был хорошим работником, хотя, возможно, «слишком старался», потому что находился под сильным давлением со стороны Сталина. Бухарин считал его «честным», и даже жена поэта Надежда Мандельштам находила его «скромным и довольно покладистым человеком»[331].
Стремительный взлет Ежова начался, когда Сталин поручил ему найти (или изобрести) связь Зиновьева и Каменева с убийством Кирова. Назначенный секретарем ЦК в начале 1935 года, он бывал в кабинете Сталина и почти так же часто говорил о вопросах государственной безопасности, как Ягода, на чью территорию он, по воле Сталина, посягал задолго до того, как сменил его на посту наркома внутренних дел в сентябре 1936 года. Его задача состояла в том, чтобы разобраться с «троцкистско-зиновьевским блоком», чего Ягода не смог сделать эффективно. Судебный процесс над Зиновьевым и Каменевым в 1935 году не привел к полному признанию или максимальному наказанию, и одна из первых задач Ежова состояла в том, чтобы исправить это на повторном процессе 1936 года, первом из трех крупных публичных действ, известных как московские показательные процессы. На важность работы Ежова указывает то, что 12 октября 1937 года он стал кандидатом в члены Политбюро. В 1937 году он был вторым после Молотова по частоте посещений кабинета Сталина[332]. Казахский бард Джамбул посвятил ему оду: «огонь, опаливший змеиные гнезда»[333].
После убийства Кирова следующим потрясением стало дело против Авеля Енукидзе, старого друга и товарища многих членов команды, включая Сталина, которого он называл Сосо. На похоронах Надежды Аллилуевой Енукидзе успокаивал шестилетнюю Светлану, качая ее на коленях; впоследствии он в числе группы близких друзей отмечал пятидесятипятилетний юбилей Сталина. Возможно, он также пытался защитить Зиновьева и Каменева и спасти их от ареста после убийства Кирова.
Енукидзе работал под непосредственным руководством Калинина в Верховном Совете, который находился в Кремле. Его обвинили в потере бдительности за то, что он позволил «классовым врагам» работать в своей организации, иногда даже лично защищал их. Он, действительно, был замечательным покровителем: без излишнего шума делал все, что мог, с негласного одобрения Калинина, чтобы защитить людей, имевших дворянское происхождение, подвергавшихся преследованиям во время культурной революции. Енукидзе пользовался репутацией мягкого человека. Но, вероятно, главным фактором было не это, а то, что в свете случившегося в штабе Кирова в Ленинграде он не проявил достаточно бдительности в Кремле. В беседе с французским писателем Роменом Ролланом Сталин в ярких красках описал грозящую опасность: «наши враги» нанимали библиотекарш сомнительного социального происхождения, чтобы они отравили членов команды. Говоря о борьбе против Термидора, которую он вел совместно с Молотовым и Кагановичем, приводил Енукидзе в качестве примера члена партии, который считает, что теперь «можно расслабиться: поскольку мы одержали великую победу и наша страна движется вперед, они теперь позволяют себе передохнуть, подремать»[334]. Никто не должен думать, что можно расслабиться.
Очень кстати оказалось, что несколько родственников Каменева, включая зятя и бывшую жену его брата, были сотрудниками Енукидзе в Кремле[335]. Всего в рамках так называемого кремлевского дела было арестовано по сотрудников кремлевской администрации (включая родственников Каменева); их обвинили в том, что они организовали группу, которая ставила целью совершить покушения на государственных служащих и получала «террористические инструкции» от Зиновьева и Каменева. Позднее в эту группу включили и первую жену Каменева Ольгу, которая была сестрой Троцкого[336].
330
Соловьев, «Тетради», Неизвестная Россия, т. 4, с. 178; Сталин и Каганович, с. 702; Сталинское Политбюро, с. 148, 152.
331
Jansen, Stalin's Loyal Executioner, p. 19–20 (H. Петров, M. Янсен. «Сталинский питомец» — Николай Ежов, с. 31); Чуев, Сто сорок бесед, с. 438; Анна Ларина-Бухарина, Незабываемое (Москва: АПН, 1989), с. 269–270; Мандельштам, Воспоминания, с. 119–120.
332
Jansen, Stalin's Loyal Executioner, p. 25, 54; Getty, Fezhoo, p. 204;
Сталин и Каганович, с. 682–683; Сталинское Политбюро, с-159-
333
Джамбул, «Нарком Ежов», Правда, 3 декабря 1927, с. 2.
334
Рой А. Медведев, Что читал Сталин? (Москва: Права человека, 2005), с. 144; Getty and Naumov, Yezhov, p. 163.
335
Зенкович, Самые секретные, с. 178.
336
РГАСПИ, 558/11/728, лл. 52–66 (переписка со Сталиным); Аллилуева, Двадцать писем, с. 88; Edvard Radzinsky, Stalin (New York: Doubleday, 1996), p. 331; Jansen, Stalin's Loyal Executioner, p. 33–34; Getty and Naumov, Yezhov, p. 159, 161–162; РГАСПИ, 17/2/542, лл. 81, 83 (список арестованных).