О команде Сталина - годы опасной жизни в советской политике
- Автор: Фицпатрик Шейла
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Издательство института Гайдара
- ISBN: 978-5-93255-602-3
- Переводчик: Е. Варгина
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «О команде Сталина - годы опасной жизни в советской политике». Краткое содержание книги:
«Жить стало лучше, товарищи, жить стало веселее». Этот новый лозунг середины 1930-х годов объявлял, что страдания и трудности периода первой пятилетки остались в прошлом [306]. Символом будущей хорошей жизни стал московский метрополитен, первые линии которого были построены под руководством Кагановича и Хрущева и торжественно открыты в 1935 году. Это было редкое исключение — обычно все имеющиеся ресурсы члены команды использовали для тяжелой промышленности и обороны. Сталин и несколько членов его семьи вместе с Кагановичем и Молотовым однажды ночью за несколько недель до официального открытия спонтанно поехали покататься на метро[307]. Новогодние елки, ранее запрещенные как буржуазный пережиток, благодаря инициативе Павла Постышева вернулись[308]. Растущая парфюмерная промышленность Полины Жемчужиной предлагала женщинам новые марки: «Красная Москва», «Красная Звезда» и «Новая Заря»[309]. Мужчины тоже принарядились. Вернувшись из поездки по Америке, Микоян снял форму времен Гражданской войны и начал носить костюмы в западном стиле. Сталин, по общему признанию, был неисправим, до конца жизни он предпочитал носить свой военный китель и сапоги. Тем не менее и он присоединился к остальным, когда все позировали для фотографии, появившейся на первой странице московской газеты в июле 1935 года, там члены команды были в шикарных новых белых летних куртках[310]. Лучше всего было то, что после многих лет нехватки продовольствия, благодаря Микояну и его поездке в Америку, сосиски, мороженое и даже шампанское стали доступны советским потребителям. Заново открылся бывший продуктовый магазин купца Елисеева на улице Горького в Москве, в нем был волшебный ассортимент деликатесов, по общему признанию дорогих, в том числе тридцать восемь сортов колбас, пятьдесят видов хлеба и свежие карп, лещ и щука, плавающие в аквариумах[311].
Этот новый культурный сдвиг, который такие критики, как находившийся в эмиграции Троцкий, называли обуржуазиванием и «советским термидором»[312], нравился и элите, и простым гражданам. Но надежда на то, что жизнь действительно станет лучше с наступлением изобилия и прекращением террора, оказалась миражом. В то время как советские средства массовой информации готовились к кампании «радостной жизни» и отмене карточек на хлеб, действовавших в городах с конца 1920-х годов, произошла катастрофа. Дата отмены нормирования была і января 1935 года[313]. Всего месяцем ранее, і декабря 1934 года, в штабе ленинградской партийной организации террористом-одиночкой был убит Киров. Мотивом, вероятно, была личная обида, но после этого убийства надежда на скорое прекращение террора исчезла.
Убийство Кирова, как и убийство Кеннеди в Соединенных Штатах тридцать лет спустя, породило бесконечные теории заговора, несмотря на тот факт, что настоящим убийцей был одиночка, которого сразу задержали. Хотя многие хотели бы верить в то, что за этим стоял Сталин, никаких убедительных доказательств его причастности найдено не было, притом что найти исчерпывающее доказательство его невмешательства также, естественно, невозможно. Слухи о причастности Сталина возникли сразу же, как это всегда бывает, когда неожиданно умирает выдающийся человек. Команда, судя по более поздним свидетельствам, в то время не верила слухам, хотя в дальнейшем некоторые из ее членов изменили свое мнение. Дочь Сталина Светлана, хотя впоследствии была враждебно настроена по отношению к отцу, никогда не относилась к этим слухам всерьез: и она, и Молотов понимали, что Сталин был привязан к Кирову, который ему ничем не угрожал, и его смерть, последовавшая всего через несколько лет после смерти Надежды Аллилуевой, была для Сталина тяжелым ударом. Услышав эту новость, Сталин кинулся в Ленинград вместе с Молотовым и Ворошиловым, оставив Кагановича присматривать за хозяйством в Москве, и лично участвовал в допросе убийцы — Леонида Николаева[314].
306
Сталин, Сочинения, ed. McNeal, vol. 1 (14), р. ю6 (речь от 1 декабря 1935).
307
N. Khrushchev, Khrushchev Remembers, p. 64–70; Иосиф Сталин в объятиях семьи, с. 173–175.
308
Khrushchev Remembers: The Glasnost Tapes (Boston: Little, Brown,1990), p. 31–32; http://atz-box.ru/stati/aznaete-li-vy/1428-is-toriia-novogodnei-elki.html
309
Jukka Gronow, Caviar with Champagne: Common Luxury and the Ideals of the Good Life in Stalin's Russia (Oxford: Berg, 2003), p. 56–60; А. И. Микоян, Так было, с. 298–299.
310
С. Микоян, Воспоминания, с. 25; Труд, 2 июля 1935, с. 1.
311
Fitzpatrick, Everyday Stalinism, р. 90–91 (русское издание: Ш. Фицпатрик, Повседневный сталинизм. Социальная история Советской России в30-е годы: город (Москва: РОССПЭН, 2001)).
312
Leon Trotsky, The Revolution Betrayed (London: New Park Publications, 1967), p. 86–114.
313
Khlevniuk, Master, p.111 (русское издание: О.Хлевнюк, Хозяин. Сталин и утверждение сталинской диктатуры (Москва: РОССПЭН, 2010)).
314
Аллилуева, Двадцать писем, с. ю8; Чуев, Сто сорок бесед, 310; Lenoe, Kirov Murder, р. 251–262; N. Khrushchev, Khrushchev Remembers: The Glasnost Tapes, p. 24; А. И. Микоян, Так было, с-589-596-