Недуг бытия (Хроника дней Евгения Баратынского)
- Автор: Голубков Дмитрий Николаевич
- Год: 1981
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Недуг бытия (Хроника дней Евгения Баратынского)». Краткое содержание книги:
— Сережа!
Серж оглянулся, вскинул палки — и шлепнулся на спину.
Отфыркиваясь и отплевываясь, он пытался встать, но лыжи мешали, и он увязал в завеянной снегом низинке.
Евгений подхватил брата под мышки и выволок на лыжню.
Серж был сердит и красен. Несколько минут они шли рядом. Евгений неловко прервал молчанье:
— Как светло, а? Приезжай еще, когда будет северное сиянье. Это такое волшебство, такое диво дивное.
— Ничего дивного, — сказал младший. — Просто азот горит, воспламеняясь от падающих звезд.
Он все-таки убедил барона погулять после ужина.
— Ах, Евгений! Экий проказник, право, — заворчал тот, досадливо оставляя кружку с домашним пивом и жалобно глядя на улыбающегося Коншина. — Естественно ли, Николай Михайлыч, тащиться на ночь глядючи в лес, да еще в такую холодину?
— Что же естественно, mon fainИant [86]?..
— Естественно покоиться в креслах, читать, позевывая, сочинять, поперхивая…
— Идем, милый, идем. Мне страсть хочется, чтоб ты хоть немного отдышался здесь от духоты петербургской.
Он не смел признаться перед насмешливым резонером Сержем и онемевшим от восторженных чувств Коншиным, что самого его распирает охота дохнуть пленительным угаром столичных новостей и сплетен.
…- Эугений, ты жесток, — сетовал Дельвиг, путаясь в полах длинной шубы, — В наказанье не скажу тебе мой перевод Беранжерова "Бога".
— Читай — не то защекочу или в снегу утоплю.
Дельвиг остановился под большой елью и начал:
Забыл, красота моя… Ин ладно — слушай из середины.
Барон опасливо оглянулся.
— Ты что, Антон?
— А… Да так, глупости. — Дельвиг принужденно рассмеялся. — Петербургская привычка. Шпионов у нас развелось несметно.
Они помолчали. Сторожкая тишина стояла под отуманенным месяцем. Жалобно визгнули вдалеке чухонские сани.
— Дальше, — тихо попросил Баратынский.
Дельвиг приподнял фланелевый наушник, выпущенный из-под мехового картуза, прислушался — и продолжал:
— Однако! Даже мой добрый увалень Антон потихоньку вооружается противу тиранов!
— Не смейся. Это еще вздор, — Дельвиг подмигнул таинственно. — Мы с Рылеевым пиесу Гиро переводим. "Маккавей". Восстание против деспота Антиоха.
— Прелестно, прелестно. Ты становишься карбонарием, милый мой. — Легкая зависть щипнула сердце Евгения.
— А ты, сердце мое, как я смотрю, попритих, успокоился, — с язвительной лаской в голосе поощрил барон. — Финляндская природа и впрямь благотворна для души твоей.
— А знаешь ли ты душу мою?
— Благотворна, благотворна, — продолжал Дельвиг. — Ты вот подшучивать изволишь, а дела преважные творятся. Появились люди решительные — не нам с тобой компания.
— Общество мстителей, что ли, образовалось?
Дельвиг крепко придержал очки.
— А ты… откуда знаешь?
— Творец всемогущий — чем же заняться со скуки петербургским молодым людям? — Баратынский сухо рассмеялся. — Сам участвовал. Сам мстил.
— А ты… ты изменился, красота моя, — растерянно пробормотал Антон. — Ты изменился.
Они молча повернули к дому.
— Да, — спохватился Дельвиг, — забыл сказать: все комиссии твои мной исполнены. "Пиры" твои расхвалены.
— Ты писал, цензура цеплялась.
— Ах, сердце мое! Не хотел я мрачить лучезарного твоего чела! — радуясь возможности изменить теченье беседы, подхватил барон. — Да совесть велит признаться. Надеюсь, сия помеха только позабавит тебя… Вообрази: цензура-дура напустилась на стихи, где ты сравниваешь аи с пылким и свободным умом! Помнишь: "Она свободою кипит…"
— "Как пылкий ум, не терпит плена". Но чего требуют многоочитые аргусы?
— Не огорчайся, я все уладил: "свобода" заменена "отрадой", а "пылкий ум" превратился в "дикого коня". — Дельвиг конфузливо рассмеялся. — Сам посуди: останавливать совсем готовую книжку, отказываться от печати? Забавно…
— Забавно? — задумчиво переспросил Баратынский. — Пожалуй… Но зачем мне это публикование? К чему мне известность, литературные толки? — Он взмахнул рукой. — Вон — небо, дерево, камни. Я лучше им буду читать мои стихи!
86
Мой лежебока (франц.).